Цена чужого неба - Александр Науменко

заныли челюсти, обошёл жену и перепрыгнул через перила на пролет ниже и побежал. Он слышал, как она осела на ступени и громко зарыдала. Этот плач будет преследовать его до конца дней.

— Макс! — позвала она его в последний раз. — Прошу, не оставляй меня!

В этом крике была боль, от которой у него сжалось сердце. Но он не обернулся. Разведчик Максим Горелов умер бы, если бы обернулся. А ему требовалось доставить информацию. Долг перед Родиной перевешивал любовь, или, по крайней мере, так он себя убеждал, пока мчался к двери чёрного хода.

________________________________________***

Макс продолжал бежать, не давая себе секунды на осмысление её взгляда. В голове пульсировала одна мысль: «Двигайся или умри».

Он влетел в узкий коридор для прислуги. Навстречу, с подносом, полным пустых бокалов, выскочила молодая служанка. Её глаза расширились, она открыла рот, чтобы вскрикнуть, но Макс, не сбавляя скорости, жестко отпихнул её плечом к стене. Хрусталь с оглушительным звоном посыпался на плитку.

— В сторону! — рявкнул он, перепрыгивая через осколки.

Вспышка.

Орландо. Диснейленд. Стефани в нелепых ушках Микки-Мауса смеется так громко, что на них оборачиваются прохожие. Она кормит его сахарной ватой, и её пальцы липкие и сладкие, как и губы.

«Макс, посмотри, я чувствую себя на пять лет!» — кричит она радостно.

Он обнимает её за талию, и в тот момент мир кажется простым и понятным.

Сзади грохнула дверь.

— Вон он! Коридор Б!

Крик Ричардса, заместителя Риггса. Топот тяжелых ботинок резонировал в узком пространстве.

— По ногам стрелять!

Макс выбил плечом дверь на кухню. Запах чеснока, жареного мяса ударил в нос. Повара в белых колпаках замерли. Мужчина перемахнул через разделочный стол, снося кастрюлю с каким-то соусом.

— На пол! — заорал он, понимая, что охрана сейчас начнет палить, не считаясь с потерями среди персонала. — Всем на пол!

Он выскочил на задний двор. Холодный ночной воздух обжёг легкие. Дождь хлестал с неистовой силой, превращая ухоженные газоны в скользкое месиво.

Вспышка.

Ночь. Поместье пустует. Стефани, абсолютно нагая, стоит на краю бассейна, подсвеченного бирюзовым.

«Макс, если ты сейчас не прыгнешь, я решу, что ты зануда».

Она ныряет, и брызги воды кажутся в темноте расплавленным серебром. Он прыгает следом, ловит её скользкое тело под водой, и их губы встречаются в тишине и невесомости.

Пуля свистнула над ухом, выбив фонтанчик земли из клумбы. Макс петлял, уходя в тень вековых дубов. Он чувствовал, как раненое предплечье начинает гореть огнем, а смокинг тяжелеет от воды.

Причал. У пирса покачивался мощный «Riva», любимая игрушка Дугласа Шелдона. Двое охранников уже бежали по настилу, вскидывая карабины. Макс не стал замедляться. Он прыгнул за декоративный валун, достал «Глок» и сделал три быстрых выстрела. Один охранник охнул и завалился в воду, второй залег, давая Максу те драгоценные пять секунд.

Рывок к катеру. Перерезать швартовы. Прыжок за штурвал. Двигатель взревел, выплевывая в воду мощную струю. Катер рванул с места, задрав нос.

Вспышка.

Старое шоссе № 1. Их «Мустанг» заглох прямо под ливнем. Стефани, промокшая до нитки, пытается закрыть капот, но в итоге просто начинает танцевать на обочине.

«Мы застряли в глуши, Макс! Это лучшее свидание в моей жизни!»

Её платье прилипло к телу, длинные волосы намокли, но она никогда не выглядела прекраснее.

Макс выкрутил штурвал, уводя судно в открытую тьму пролива. Береговые прожекторы шарили по волнам, но катер уже растворился в пелене дождя.

«Следует спешить и убраться подальше, пока они не подняли в воздух вертолёт».

Через сорок минут бешеной гонки, когда топливо было почти на нуле, впереди возникла темная громада. Старый ржавый траулер под панамским флагом. На палубе мигнули фонариком, три коротких, один длинный.

Макс притерся бортом к грязному металлу. Сверху скинули веревочную лестницу. Поднявшись на борт, он не оборачиваясь, пошел вглубь судна. Вонючий запах дизеля и рыбы окончательно вытеснил аромат сандала.