Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Дамы работали несколько часов, прежде чем в дверь деликатно постучали, и на пороге встал моложавый, стройный офицер в незнакомом Александре мундире:

— Душа моя, — обратился он к герцогине по-немецки, — вы, кажется, за работой забыли о пище земной!

Шурочка подтолкнула Сашу вскочить и присесть в реверансе.

— Петр Георгиевич, прошу простить, — герцогиня тоже встала, — вы не будете возражать, если за обедом к нам присоединится мадемуазель Пешкова? Я намереваюсь сделать эту даму директрисой благотворительного института для девочек, и Александра Николаевна положительно изумляет меня своей практичностью и вниманием к деталям!

— Рад знакомству, мадемуазель, — герцог Ольденбургский коротко склонил голову, — буду рад, если вы поделитесь своими наблюдениями за системой образования.

— С удовольствием, — ответила Саша, понимая, что ничего иного в данной ситуации она ответить не может.

Обед был “частным”.

То есть за столом в просторной комнате собралось не больше дюжины человек. Александру представили всем — родственникам Петра Георгиевича и Терезии Борисовны, бонне их старшей дочери Александры, самой Александре Петровне — трехлетней малышке, которую привели поздороваться с родителями перед обедом, и серьезному мужчине, названному Сергеем Антоновичем Пошманом — директором училища правоведения на Фонтанке.

Александру посадили рядом с герцогиней, но стол был невелик, так что в принципе разговор перетекал туда-сюда, концентрируясь на российском образовании. Саша старалась больше слушать, так что быстро выяснила из оговорок и обмолвок, что Петр Георгиевич является не просто попечителем знаменитого училища “Чижиков-Пыжиков”, а, собственно, практически его основателем. Именно он подал императору проект, в котором доказывал необходимость обученных грамотных юристов.

Тем более его величество сам приказал Сперанскому кодифицировать все необъятное количество томов законов Российской Империи. Александра сначала не поняла, что это такое и зачем, но ее светлость любезно пояснила, что благодаря титаническому труду графа Сперанского теперь можно сослаться на конкретную статью закона или ее подпункты. До этого времени каждый закон имел свое велеречивое название, возможно, номер указа, и только. Отыскать необходимое уложение было настоящей проблемой.

— Вот потому Петр Георгиевич счел необходимым учить законоведов не как прежде — в конторах стряпчих и адвокатусов, а организованно, от имени государства, и чтобы каждый желающий работать с законом обязательно сдавал экзамен!

— Великолепная идея! — одобрила Александра. — Боюсь, его высочеству приходится тратить много сил на это дело, но, несомненно, оно благородно и необходимо России!

— Вы удивительная девушка, мадемуазель Пешкова, — отозвался герцог, — так молоды, но так уверенно рассуждаете об образовании. При этом я не нашел в ваших речах пустых слов.

— Благодарю на добром слове, ваше сиятельство, — слегка склонила голову Александра. — Видите ли… я невольно изучила российское образование изнутри. Сначала я училась дома — с помощью маменьки, отца и приходящих учителей. Потом поступила в Павловский институт на казенный кошт благодаря милости ее высочества, а после сама работала в частном пансионе мадам Грийош. Так что я знаю, как ведут уроки те, кто бегает “по часам”, ведаю, как преподают в Павловском институте, и сама работала с детьми, так что вижу достоинства и недостатки всех трех систем.

— Вы действительно необычная барышня, — снова не то похвалил, не то поругал герцог Ольденбургский, — умеете анализировать, четко высказываете свои мысли и обладаете заметным магическим ядром. Терри, думаю, мадемуазель Пешкова будет весьма ценным приобретением для твоего института. Не упусти ее!

— Я очень постараюсь, — улыбнулась Терезия Борисовна и тут же подала слуге знак, по которому распахнули дверь в соседнюю комнату, и гостей пригласили пить чай.

Александра шла в гостиную с тяжестью на сердце. Ее собственное жалованье еще не обсуждали, что если ее светлости не понравится внимание супруга к посторонней незамужней девице?

Герцогиня держалась так же любезно, как и прежде. Наливала чай, задавала вопросы, втягивала Александру в диалог с директором училища правоведения, в общем, вела себя как умная, тонкая и рачительная хозяйка этого времени. У нее точно было чему поучиться, так что страх Александры вскоре отступил.

Когда же чаепитие закончилось, герцог предложил герцогине навестить здание будущего института и заодно провести инспекцию подготовки к строительству. Директор сослался на дела и уехал, а герцогская чета как-то очень быстро собралась, села в роскошную карету с гербами, напротив усадили Шурочку, и двинулись на Васильевский остров. По собранным в ряд лодкам, вмороженным в совсем не зимний лед!

Шурочка зажмурила от ужаса глаза, а вот Александра смотрела на Неву, смотрела на Петропавловскую крепость и думала о том, что, если лед проломится, она утонет сразу же. Но не потому, что не умеет плавать, а потому, что ее наряд из тяжелой натуральной овчины, плотной шерсти, хлопка и льна вмиг пропитается водой и утянет ее на дно.

Зажмуриться хотелось отчаянно, однако Саша смотрела в окно и с огромным облегчением вдруг заметила, что утлые лодки, вмороженные в лед и накрытые бревнами, связаны не только веревками, но и тонкой золотистой нитью магии. Стало легче, и девушка разжала крепко сжатые руки.

Карета пересекла Неву, покатила по набережной и вскоре остановилась на углу Каменноостровского и Большого проспектов возле барочного двухэтажного здания. Александра присмотрелась к нему и тихонько вздохнула. Конечно, все эти завитушки, лепнина и каннелюры — это красиво. Но в Петербургском климате очень непрактично. Чтобы здание не выглядело обшарпанным, его нужно каждый год красить и каждые три-четыре года штукатурить и поновлять лепнину.

— Это здание выкуплено вместе с участком, — пояснила ей герцогиня, — Петр Георгиевич пригласил архитектора, который его строил, чтобы разработать проект пристройки, но это дело времени.

— Прошу вас, дамы… — герцог вышел первым и чуть посторонился, открывая вид на засыпанный снегом небольшой хозяйственный двор.

Александра переступила ботиночками на неровной брусчатке, хозяйственно вынула из сумки записную книжку и огляделась. Бочка для воды — не накрыта крышкой и выглядит нечистой. Бочка для помоев стоит тут же, фу! Дрова… Дрова есть, но дешевые и сырые — это плохо, тепла не дадут, зато дым и угар опасны для детей. Ступени почищены кое-как — снова запись в книжке.

Герцог повел дам к парадному входу, и ее светлость восторженно говорила о том, как им повезло — холл отделан мрамором! Лестница с чугунными перилами дивно хороша, а гостиная на первом этаже вполне может стать приемной для