Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

себя часам к десяти, после заутрени, чтобы обсудить условия вашей службы, а заодно навестим школу. Она пока откроется в том здании, которое уже есть на участке, купленном под строительство.

Александра Николаевна потаенно вздохнула, цветисто поблагодарила герцогиню и дам-попечительниц, выпила чай — изрядно разведеный кипятком, но все равно вкусный, съела пирожное и откланялась.

Глава 6

Покинув особняк, Александра Николаевна поежилась от пронизывающего, сырого ветра с Невы. Гвардеец понятливо свистнул, подзывая извозчика. Как ни жалко было денег, но девушка понимала — после такой волнительной встречи ей лучше быстрее вернуться домой, завернуться в шаль, прижаться спиной к теплой стене и хорошенько подумать. И потренироваться с магией.

До конца месяца осталось четыре дня, значит, через четыре дня нужно или снова оплатить проживание в доходном доме, или съезжать из комнаты куда-нибудь в подвал… Вариант для будущей учительницы магии отвратительный! Только бы все решилось!

Вот, кстати, герцогиня намекнула, что ждет после заутрени… Значит, сейчас стоит перекусить и сходить на вечерню, а завтра добежать до Казанского на заутреню, а там и до Дворцовой недалеко. Если не будет метели, извозчик довезет за несколько минут. Возможно, это еще и проверка — Шурочка с тяжелым вздохом припомнила, что в Павловском институте церковные службы и молебны были обязательным делом для всех учащихся и педагогов.

Красиво петь на службе Шурочке нравилось — голос у нее был чистый и звонкий, она с удовольствием сдавала экзамены по Священной истории, учила молитвы, но стоять долгие, медленные постные службы и молебны худенькой, недоедающей девочке было сложно, и однажды ее даже наказали за то, что она сползла в полуобмороке на пол и уснула на ледяных каменных плитах.

Припомнив, что Закон Божий входит в обязательный список предметов и в этом мире, Александра Николаевна твердо решила выполнить задуманное.

Для начала она все же вернулась на Фонтанку. Поднялась к себе, выпила чай, доела подсохшие пироги, взяла из сундука красивый шарфик, чтобы накинуть его поверх шляпки, и поехала в Казанский. Хотела пешком, но уже стемнело, так что Александра Николаевна не стала рисковать.

Вечерня в набитом битком храме прошла довольно спокойно.

Народу было много, но дамы в шляпках стояли впереди слева, а бабы в платках — сзади. Мужчины стояли справа и разделялись точно так же. Впереди офицеры, чиновники в вицмундирах, позади мужики в армяках и тулупах. И вот среди офицеров Александре Николаевне привиделся знакомец — один из тех, кто сопровождал герцогиню. Показалось? Может быть. Девушка не стала крутить головой, высматривая мужчину, — неприлично. После службы приложилась к иконе, вышла, на извозчике добралась до дома и легла спать, привычно трижды перевернув подушку, чтобы утром встать в нужное время.

Ох, как же тяжко было подниматься во внезапную весеннюю метель!

Мокрый дождь со снегом стучал в стекла, выдувая из крохотной комнатки остатки тепла. Кутаясь в одеяло, трясясь как осиновый лист Александра заставила себя встать, выполнить все утренние ритуалы, умыться, выпить чаю и поехать в храм затемно.

В Казанском было почти пусто — день не праздничный, будний, да еще погода не радует. Лишь десятка два нищих сиротливо жались у входа, укрывшись от ветра и снега.

Саша прошла мимо, кутаясь в обычную серую шаль. В храме не топили, и жар от лампад и свечей поднимался вверх, а по ногам только что поземкой не мело. Заняв место в редкой шеренге женщин, одетых как горожанки, Александра отстояла заутреню, подала милостыню нескольким убогим женщинам и задумчиво вышла из храма. Остановилась на высоком крыльце, глянула влево — там стояли извозчики, подумала, стоит ли уже ехать к герцогине? Впрочем, ей сказали “после заутрени”... Перед ней остановился молодцеватый офицер в тяжелой серой шинели поверх зеленого мундира с красными лацканами:

— Мадемуазель Пешкова? Прапорщик Медведев! Ее светлость просила меня сопроводить вас во дворец!

Шурочка внутри затрепетала, а вот Александра Николаевна лишь протянула гвардейцу руку:

— Благодарю вас, в такую погоду это очень кстати!

Офицер помог ей спуститься и усадил в экипаж без герба, но с герцогской короной на дверце, сел напротив, спиной к кучеру, и стукнул в перегородку. Карета немедля дернулась, срывая прилипшие полозья, и Александра чуть не улетела головой вперед, но офицер ее вежливо придержал и показал на бархатную петлю, свисающую из угла:

— Держитесь, Александра Николаевна, ее светлость очень вас ждет!

”Целой” он не договорил, но Саша услышала. Взялась за петлю и уставилась на свою сумочку, лежащую на коленях. Правда, уже через полминуты взяла себя в руки и потихонечку начала рассматривать мужчину. Не молод. Лет тридцать пять? В форме не разбирались ни Саша, ни Шурочка, но судя по обилию золотых шнуров — гвардеец. Да и служит у герцогини Ольденбургской, а она замужем за племянником императора. Есть ордена, но в них девушка тоже плавала, узнала только красный крестик на сабле — “Святая Анна”, боевой орден.

Подняв взгляд выше, Александра натолкнулась на внимательный взгляд офицера. Шурочка снова смутилась, но Саша решительно отказалась смущаться, сбивать дыхание и что там еще должны делать девицы при виде мужчины? Нет уж! Она решительно подняла подбородок, давая понять, что ни смущения, ни обмороков не будет. Прапорщик ответил серьезным спокойным взглядом с долей уважения. Если он постоянно при герцогине, наверняка насмотрелся на неловких барышень вдосталь.

Счастье, что доехали быстро.

Прапорщик первым вышел из кареты и подал Александре руку. Проводил в знакомое кремовое здание, передал на руки горничной и ушел. Шурочка внутри упала в обморок — она считала, что повела себя крайне неприлично, а вот Саша была рада очутиться в тепле, снять тяжелую овчину, размотать шаль, скинуть галоши и расправить плечи.

Ее снова провели в гардеробную — умыться, поправить прическу и платье, потом проводили в кабинет на втором этаже. Судя по всему, здесь ее светлость работала — на столе лежали бумаги, на полках топорщились какие-то папки.

Александра присела в реверансе, а Терезия Борисовна отмахнулась:

— Оставьте, мадемуазель, присаживайтесь к столу, давайте обсудим вашу должность, условия работы и жалованье.

Вот тут и Саша, и Шурочка собрались, сели и приготовились внимать.

В первую очередь герцогиня уведомила, что для директрисы в здании выделена небольшая квартира, как и для остальных преподавателей и классных дам. Правда, их пока немного, и устроены они скромно. Зато в новом здании все будет предусмотрено…

— Простите, ваша светлость, — с коротким поклоном сказала Александра Николаевна, — но мы рассматриваем ситуацию в настоящем времени. Что