Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Приписка: “Примите маленький гостинец в память о моей покойной матушке, да примет Господь ее душу”.

Александра села на стул и протяжно выдохнула. Получилось! Ее приняли на службу и даже выдали немного денег на переезд. Хотя как сказать — “немного”. Пятьдесят рублей — это ее прежнее жалованье, пусть даже ассигнациями, а не серебром. Этого точно хватит, чтобы нанять извозчика и заплатить дворнику за спуск сундука до пролетки. Вот только спальня в том здании абсолютно непригодна для отдыха, и это нужно будет исправлять. Завтра. А пока — выпить чаю с гостинцами, и за отчет!

По привычке, вбитой на прежней должности, Александра Николаевна разделила информацию на части.

Первая относилась к здоровью и безопасности — разделение бочек, коврики, дрова, щелок для кипячения постельного белья, тряпок для уборки и фартуков и чепцов прислуги. Мыло для умывальни и “ретирад”, кипячение воды, обработка любых порезов или мелких ран, а также обязательное наличие карболки в школьной аптечке.

Вторая — к режиму дня, питанию и форме.

Третья включала в себя программу обучения с учетом ослабленных детей, поиска магически одаренных и рекомендации по подбору педагогов.

По сути, Александра Николаевна изложила принципы работы известной ей школы, дополнив программу уроками этикета, первой помощи и танцами.

Под утро она с трудом добралась до кровати и уснула.

А утром, около девяти часов, когда дворник начал предлагать “самоварчик”, вскочила как ошпаренная и, торопливо заварив крепкий “копорский чай”, взялась делать копию отчета, отчаянно жалея, что в этом мире нет “ксероксов” или хотя бы копирки и печатной машинки. Вот бы пальцами щелкнуть и…

Изображение ее записей на чистом листе заставило выдохнуть. Так! Еще бы узнать, как так получилось? Она очень захотела и щелкнула пальцами. Оп! Есть! Для себя тоже неплохо бы сделать копию — чтобы потом не доказывать, что это писала она!

Благодаря магии копии удалось сделать быстро и аккуратно, как раз хватило времени позавтракать, надеть то же самое платье и велеть дворнику позвать извозчика, чтобы снова поехать в Казанский собор. Как бы ни хотелось Александре помчаться на Дворцовую, но, во-первых, было еще рано, а во-вторых, она ощущала настоятельную потребность поблагодарить. Наверное, поэтому простояла у иконы Божьей матери довольно долго, шепча слова благодарности и успокаиваясь. А когда вышла на высокое крыльцо, перед ней замаячила знакомая рука в белой замшевой перчатке:

— Мадемуазель, прошу вас! Ее светлость прислала за вами карету!

Александра подняла взор на прапорщика Медведева и удивленно сказала:

— Как вы меня нашли, сударь?

— Сначала съездил к вам на квартиру, — признался прапорщик, — ее светлость была уверена, что вы в церкви, но я усомнился. Ваш дворник подсказал, где вас искать.

Саша посмотрела на мужчину с интересом.

Он держался ровно, но промелькнуло что-то в его голосе такое… Наверняка ее светлость покровительствовала многим, так что и на вдовиц, и на сирот, и на бедных девиц прапорщик насмотрелся. Наверняка уже знал, что ее кандидатуру одобрили — в больших домах сплетни разносятся молниеносно. Прапорщик гвардеец, значит, и сам дворянин, и знает, как хрупка бывает милость сильных мира сего и как жестока неблагодарность. Так вот, промелькнуло в его взгляде… одобрение? За то, что не помчалась преданной собачкой ждать у порога, а отправилась поблагодарить Бога?

Александра не стала разбираться — покрепче прижала к себе папку с бумагами и села в знакомую карету.

Теперь она не рассматривала пометки в блокноте, не изучала город за окном, она прикрыла глаза, откинулась на спинку диванчика и снова повторяла свой отчет, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Наверняка забыла! Но пусть это будет неважной мелочью! Пожалуйста! — взмолилась мысленно Александра Николаевна, а Шурочка внутри отозвалась протяжным тоскливым вздохом. С каждым днем их связь слабела, и Александра с долей ужаса понимала, что еще чуть-чуть, и она останется одна…

Отчет герцогская чета приняла в той же гостиной.

Оба почти синхронно достали свои записные книжки и принялись делать пометки.

— Мадемуазель, — Петр Георгиевич заглянул в отчет, — вы уверяете, что такое количество мыла, щелока и карболки совершенно необходимо для класса из тридцати детей?

— Ваша светлость, я исходила из размеров помещений, насущной необходимости в чистоте и количества персонала, необходимого для существования школы. Поварихам, служанкам и прачкам тоже нужны чистые руки. Даже дворнику, потому что его руки будут носить воду и дрова в комнаты. Поверьте, большей части моровых поветрий можно избежать, если соблюдать чистоту.

Герцог согласно кивнул, а герцогиня сделала пометку.

Пункт за пунктом они разобрали весь отчет и сочли, что школа еще не готова к приему детей.

— Мадемуазель, мы отчетливо видим, что вам нужно срочно переезжать в здание будущей школы, чтобы присматривать за порядком и подбирать персонал, — заявил герцог, когда отчет закончился, а ее светлость распорядилась подать чаю.

— Ваша светлость, — устало улыбнулась Александра, — я с радостью перееду и возьму хозяйство в свои руки, если вы полностью распишете мои полномочия. На бумаге с вашей герцогской печатью.

Герцог Ольденбургский нахмурился, но Александра Николаевна уже вскочила на любимого конька. Не зря же она была завучем!

— Представьте, ваша светлость, вы назначили меня директором будущей школы для одаренных девочек. Без бумаги. Молодую барышню из хорошей семьи, но бедную и не имеющую связей. А завтра к вам заглянет родственник или старый друг и скажет: “Петр Георгиевич, не в службу, а в дружбу, дай-ка место моей двоюродной тетушке, замучила она всю родню, а так и при деле будет, и от нас отстанет”. И вы по доброте душевной переведете меня в обычные преподаватели, позабыв обо всем, что сделано мною для школы.

Герцог нахмурился. Герцогиня закусила губу — очень может быть, она чаще оказывалась в подобных ситуациях.

— Или вот к ее светлости придет тетушка, попросит пристроить племянницу-сироту. Бесталанную, грубую, не умеющую подчиняться приказам и уживаться с детьми… И вы прикажете мне ее взять на службу… Вам-то хорошо — сделали доброе дело, а мне эту девицу изолировать и дыру в расписании затыкать… Я всеми силами готова служить вашим светлостям, но круг моих обязанностей и прав должен быть прописан четко и однозначно. Чтобы потом с меня не спрашивали за то, чего я не делала.

Их светлости переглянулись и… предложили Александре самой составить нужную бумагу и даже пообещали ее подписать, если уже завтра девушка переедет в школу и займется делами.