Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

Я же вырос в Москве, во время войны. Мои одноклассники почти все кончили свою жизнь в тюрьмах, в лагерях. Безотцовщина, голод, многие начали воровать, пошли по этому пути…

А отношение к этому герою – сколько в этом любви, сочувствия к его жизни, к биографии, а за его биографией встает биография страны. Вот эти несчастные крестьяне, которые голодали; эта история с коровой, которой вспороли живот.

…Вы знаете, как говорят: «У нас там застрелили одного, машина проезжала и застрелили. Сколько? Одного? Всего-то?» Мы привыкли, что бесконечно убивают по жизни: сидели в ресторане, стояли в очереди. Убили. Убили. Само слово «смерть», если оно не касается конкретного человека, с которым ты знаком, оно проходит мимо тебя. И поэтому те смерти на экране, которые мы смотрим, видим – мы реже, а кто-то чаще, – они не вызывают никаких эмоций. Потому что умирают те люди, которые вам безразличны, вам совершенно наплевать, убьют этого героя или останется он живой. А у Шукшина мы героя настолько полюбили, его так жалко, так хочется, чтобы он выжил.

Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»

Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»

Вот она и вся разница. Мы не изменились, герои изменились на экране. Я читал, что у него герой ищет смерти все время, он хочет умереть. И поэтому, когда там опасность со стороны милиции, он берет всю погоню на себя. Он побежал, а остальные остались. Побежал, чтобы в него стреляли. Он сознательно хочет смерти. И когда приехали бандиты, он мог не вылезать из этого трактора, он мог уехать.

Если разобрать режиссуру отдельно, то по пятибалльной оценке я бы поставил четверку. Но в целом картина, она на пятерку с плюсом. Ведь что называть режиссурой? Ловкий монтаж? Хорошую игру актеров? Выстроенный четко сюжет? Иногда какие-то находки запоминающиеся? Или общее – попал в десятку человек или нет.

Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»

Шукшин попал в десятку. То, что он хотел сказать, он сказал просто, доходчиво, и когда смотришь, то забываешь, что у фильма есть оператор, режиссер, костюмер, гример. А смотришь и следишь за героями: что с ними происходит, волнуешься за них, переживаешь. Смеешься над ними. Вот это все и есть главное. Потом, Шукшин – народный. Как его хоронили, Шукшина. Так еще Высоцкого…

Иван Дыховичный смотрит фильм

«Такова спортивная жизнь»

Когда Иван Дыховичный говорил в картине цикла «Фильмы моей жизни» о потрясении, испытанном им после ленты «Такова спортивная жизнь», то говорил он, как мне представляется, не только от себя, состоявшегося серьезного режиссера, но скорее от имени зрительского поколения начала шестидесятых. Таких фильмов, с настолько трагической философией, притом построенных на не самых драматических, а по-своему даже и банальных коллизиях жизни, – таких фильмов у нас тогда не было.

В нашем кинематографе с известными его условностями тоже трактовались и любовь, и страсть, и борьба за место в жизни, но вряд ли когда достигалась та степень жестокости правды, которой достиг Линдсей Андерсон. Жестокость же эта, в трактовке Андерсона, есть, с одной стороны, норма британского общества, а с другой – норма человеческого душевного мира, и, что еще более по-своему страшно, – норма настоящей любви в том ее варианте, когда любит только он, а она просто смята его чувством, не будучи охвачена своим ответным.

Регбист Фрэнк Мэчин в исполнении Ричарда Харриса – человек обоснованных личных амбиций, нацеленный на победу «на всех фронтах», включая любовь, живущий в том обществе, где подобные амбиции скорее приветствуются, нежели осуждаются, – вступает тем не менее с этим обществом в непримиримый конфликт. Мир спорта, открытый ему изнутри, творящий его характер и, в свою очередь, творимый им, оказывается полной, завершенной моделью мира за пределами стадиона – но для Фрэнка Мэчина это еще не самая главная проблема.

Главная, непреодолимо сложная заключается в том, что мир любви не имеет, на самом деле, ни законов, ни правил – законы и кодексы создаются в любви всякий раз заново. При этом сила твоего чувства ничего ровным счетом не гарантирует, а когда любовь сталкивается даже не с равнодушием, а с полным отторжением, тогда наступает глубокий, мучительный кризис.

Линдсей Андерсон беспощаден и к миссис Хэммонд – возлюбленной Фрэнка Мэчина. Сыграла ее выдающаяся актриса Рейчел Робертс. Режиссер взламывает довольно-таки прочный стереотип, согласно которому любовь должна делать женщину прекрасной. Казалось бы, и само страдание тоже должно как-то красить женщину. Но у фильма мера правды, мера беспощадности выше свойственной стереотипу, а потому страдание здесь не красит, чувства здесь мучительны, никакого, даже символического, смягчения драмы здесь нет.

Фильм до сих пор ошеломляет мужеством режиссера, сказавшего правду о человеке, времени и любви. Глубоко убежден, что каждый, кто его видел, может быть, подсознательно, но обязательно заставлял себя не отводить глаза от правды, какой бы суровой она ни была.

…Мои заметки, хотел бы это подчеркнуть, не являются киноведческими и исследовательскими. Они появились от понимания, что не надо хранить под спудом то, свидетелем чего я был. Если же в этих строках есть что-то не совпадающее с устоявшимися мнениями и оценками, то пусть это будет отнесено на счет моего личного мнения или прибавлено к тому массиву суждений, в котором существует каждый кинорежиссер.

Иван Дыховичный в своем монологе исчерпывающе полно рассказал о личном восприятии картины «Такова спортивная жизнь». Так получилось, что лучший, на мой взгляд, фильм этого яркого режиссера «Прорва» рассказывает, в сущности, о том же периоде исторического времени – о послевоенных годах. Дыховичный снял «Прорву» в 1992 году, когда в информационном пространстве мы максимально приблизились к правде сталинского времени, когда испытали всем обществом шок от этой правды, и был этот шок, видимо, глубже, чем испытанный советским человеком после XX съезда КПСС c его разоблачениями. Те разоблачения были по советской партийной традиции спущены сверху, гласность бесцензурного времени девяностых открыла шлюзы куда как шире. Дыховичный – это художник граждански мужественный, а потому нравственно страдающий. И фильм его до краев наполнен страданием, мукой, жестокостью ушедшего времени. Безысходностью любви. Ужасом жизни под гром оркест-ров, жизни, которая может оборваться у расстрельного рва, к которому если когда и принесут