Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов

неволя;

И всё ищем далёкой звезды отраженье

Среди чуждого поля.

«Посеял я вопль, и глаза мне…»

Посеял я вопль, и глаза мне

Засыпало прахом посева.

О, брат! Догорающий уголь

Остался от пламени гнева.

О, брат! Угасает тот светоч,

Что был мне источником зренья;

И где-то во мраке мерцают

Последние искры горенья.

И стал мой родник, словно язва:

Сочится он каплями гноя;

А плоть, исходящая кровью,

Коптит, остывая и ноя.

Прошлогодние стебли

Всё ещё шелестят стебли роз прошлогодних, и к сердцу

Твоему приникают.

Но взгляни, дорогая! Снова листья весеннего сада

Под лучами сверкают.

Снова вскопаны клумбы. Подожди, скоро запах цветенья

Разнесётся по саду;

Не пройдёт и весна – будет в розах весь сад, и побеги

Обовьют всю ограду.

И садовник придёт, и ряды за рядами деревья

Обойдёт, подстригая;

И зачахшие было, распрямятся стволы их, и снова

Оживут, дорогая.

Слышишь, ветер приносит, словно чудный бальзам благовонный,

Аромат насаждений;

Так сады зацветают, и звенят каждой новою ветвью,

Сок черпая весенний.

А под вечер придёт дочь садовника, ножниц отцовских

Все следы подбирая;

И уже этой ночью на костре прошлогодние стебли

Пеплом станут, сгорая.

В летний вечер

В полночь дочери Лилит нитью лунного света

Полотно расшивают,

И одним покрывалом свинопасов убогих

И царей укрывают.

В летний вечер погожий, наполняющий парки

И людьми и цветеньем,

Вышел из дому некто, чтоб грешить понемногу,

Но с большим вожделеньем.

Нетерпением полон, поднимает глаза он,

А молитва простая:

Чтобы вспыхнули звёзды, там, на тропах небесных,

Жриц любви призывая.

Вот в саду зазвучала разудалая песня,

И весь сад встрепенулся;

Промелькнул меж деревьев край чёрной вуали,

Белый фартук взметнулся.

И как сводницы звёзды: намекают, мигают

Их глаза золотые;

И проходит дух блуда, поля овевая,

И объяв мостовые.

И доносится смех от реки, от балконов,

От оград, что далече;

И повсюду на окнах опускаются шторы,

И погашены свечи.

Тише! Сыт до отвала терпким запахом плоти,

И от похоти пьяный,

Мир лежит, задыхаясь от смрада, и тонет

В мутных струях дурмана.

В полночь дочери Лилит нитью лунного света

Полотно расшивают,

И одним покрывалом свинопасов убогих

И царей укрывают.

Пустыня сердец

Мезуза[24] висит у дверей ваших криво,

В пустыне сердец ваших демоны пляшут,

К тщете увлекают вас радостью лживой,

На празднестве буйном знамёнами машут.

Неведомо вам, что таится в пустыне

Отчаянье – сторож, невидимый взору.

Хранитель отвергнутой вами святыни

Метлой он прогонит глумливую свору.

Тогда огонёк ваш последний потухнет,

И встанет разбитый алтарь сиротливо,

И там, где ваш храм опозоренный рухнет —

Там кошка в руинах завоет тоскливо.

Провидец, беги!

И сказал Амасия Амосу: «Провидец, беги!»

Амос 7–12.

«Беги!» – Бежать я не обучен.

Иду, как вол, со стадом вместе.

Мой голос груб, язык не звучен,

И не годится он для лести.

То грех не мой, что сил не стало,

Что опустился молот гнева:

Кователь не нашёл металла,

Попал топор в гнилое древо.

И потому – роптать не стану!

Уйду, ремень стянув потуже.

Вернусь к стадам, в рассвет туманный,

Не побоюсь жары и стужи.

И дол увижу, полный песен,

И будут рощи мне желанны;

А вы – вы только тлен и плесень,

И разметут вас ураганы!

Юбилейное

Под ярмом вашей ласки

В прах душа моя пала;

Горе мне! Моё слово

Понапрасну звучало!

Для чего вы явились

В дом мой? В чём моя сила?

Не поэт, не пророк я —

Жизнь меня наделила

Ремеслом дровосека:

Я достойно трудился,

Только плечи устали,

И топор притупился.

Я батрак, я подёнщик!

Часом в вашу округу

Я забрёл, и не время

Славословить друг друга.

Как поднимем мы лица?

С чем мы выйдем на битву?

Собирайте же силы,

И творите молитву!

Народные мотивы

«Кто знал её раньше…»

Кто знал её раньше?

Кто ведал, откуда

Приманкой для взоров

Пришло это чудо?

С далёких просторов,

Смеясь и порхая,

Явилась, как птица

Из дивного края.

Резва и задорна —

Её ароматом

Дышал каждый куст

В городке небогатом.

И в роще звенели

Деревья от эха

Её молодого

Весёлого смеха.

И с новой зарёй,

прежних зорь лучезарней,

В плену у неё

Оказались все парни.

И с новой зарёй,

В тот же день, спозаранку,

С мужьями у жён

Началась перебранка.

Ограды шептались

О ней втихомолку,

И бороды старцы

Чесали без толку.

И матери долго

Томились и ждали,

Пока сыновья их

В потёмках блуждали.

И вдруг – словно сон

Оборвался чудесный: