Зверь в моем замке - Элейн Торн

Он хохотнул и вышел, оставив Лианну одну. Она смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как внутри что-то сжимается в тугой, холодный узел. «Товар». «Правильно подать». «Жених». Слова падали в тишину, как камни в колодец, и каждый отдавался эхом где-то глубоко в груди.

Ей двенадцать. Она ещё даже не выросла. Но в этом мире, в этом замке, в этой семье она была не ребёнком, а монетой, которую приберегали до удобного случая.

Лианна поднялась из-за стола и, не дожидаясь слуг, выскользнула в коридор. Она не пошла в спальню. Она пошла вниз.

Она готовилась к этому весь день. Утром, проходя мимо кухни, она стащила из-под носа у поварихи изрядный кусок копчёной грудинки, завернув его в чистую тряпицу. Днём, Лианна сунула за пазуху два куска вяленого мяса и сморщенное прошлогоднее яблоко — других фруктов в кладовой сейчас не было, зима только отступала.

Ступени были всё те же — стёртые, скользкие, пахнущие плесенью и старым камнем. Но сегодня Лианна спускалась по ним увереннее. Она знала дорогу. Она знала, что ждёт её в конце. И хотя сердце всё ещё колотилось быстрее обычного, это был не страх. Это было что-то другое. Что-то, похожее на предвкушение.

Она подошла к последней камере и подняла свечу выше. Огонёк дрогнул, выхватив из темноты знакомую фигуру. Мальчик сидел в том же углу, что и вчера, — поджав колени к груди, обхватив их руками. Его белые волосы, грязные и спутанные, падали на лицо, но сквозь них, как два ледяных огонька, горели глаза. Он не спал. Он ждал — или, может быть, просто не умел спать в этом месте.

— Это снова я, — сказала Лианна негромко, ставя свечу на пол. — Принесла тебе кое-что.

Она достала из складок платья свёрток и просунула его сквозь прутья. Хлеб, грудинка, вяленое мясо, яблоко — всё это легло на солому у его ног. Мальчик не шевельнулся. Он даже не посмотрел на еду. Его голубые глаза, настороженные и холодные, были прикованы к ней — к каждому её движению, к каждому жесту. Так смотрит дикий зверь, загнанный в ловушку: не нападая, но и не доверяя.

— Ты, наверное, думаешь, зачем я это делаю, — сказала Лианна, усаживаясь на холодный камень напротив решётки. Она поёжилась — камень был ледяным даже сквозь шерстяное платье, — но не встала. — Честно говоря, я и сама не знаю. Просто... ты здесь один. И я.… я тоже иногда бываю одна. Даже когда вокруг полно людей.

Мальчик молчал. Его пальцы, сжимавшие колени, побелели от напряжения. Лианна заметила, что ногти у него были обломаны, а на костяшках темнели старые ссадины. Ей захотелось спросить, что с ним делали до того, как бросили сюда, но она не решилась. Вместо этого она прислонилась спиной к холодной стене и начала говорить.

— Сегодня утром меня разбудила Эльза, — сказала она, глядя не на него, а на огонёк свечи, чтобы не смущать. — Это моя служанка. Она принесла завтрак: овсяную кашу с мёдом, хлеб с маслом и травяной отвар.

Она покосилась на мальчика. Он по-прежнему не шевелился, но его пальцы, кажется, чуть-чуть расслабились. Или это был обман света.

— Потом были уроки, — продолжала Лианна. — Мэтр Бейл, мой наставник, рассказывал о Великом Разделе. Это такая старая война между людьми и... — она запнулась. — ...и одним народом. Он говорит, что никто уже не помнит, кто начал первым, но оба до сих пор ненавидят друг друга. Мне кажется, это глупо. Ненавидеть кого-то только за то, что он другой.

В камере было тихо. Так тихо, что Лианна слышала, как капает вода где-то в дальнем конце коридора.

— После уроков я пошла гулять с Кайлом, — сказала она. — Это мой друг. Мы знаем друг друга с детства. Он... он хороший. Мы ходили к скалам, сидели на пляже, ели яблоки и болтали о всякой ерунде. Он нашёл кусочек янтаря и подарил мне. Сказал — на счастье.

Она вытащила из кармана золотистый камешек и показала его мальчику. Тот не сдвинулся с места, но его взгляд на мгновение метнулся к её ладони — быстро, как у ящерицы, — и снова вернулся к её лицу.

— А потом был ужин, — вздохнула Лианна, убирая янтарь. — Это всегда самое трудное. Отец много пьёт за ужином. Изольда... это моя мачеха... делает вид, что меня не существует. А Седрик, мой брат, говорит гадости и смеётся. Сегодня он сказал, что Изольда ищет мне гувернантку. Чтобы подготовить меня к замужеству.

Она замолчала. Пламя свечи дрогнуло, и по стенам заметались тени.

— Мне двенадцать, — сказала она тихо. — А они уже думают, кому меня продать.

Впервые за всё время мальчик пошевелился. Это было едва заметное движение — он просто чуть повернул голову, и белые пряди упали с его лица, открыв острые скулы и твёрдую линию рта. Лианна впервые увидела его лицо по-настоящему. Оно было красивым — той дикой, нечеловеческой красотой, которую она уже видела во сне. Только здесь, в подземелье, оно было обтянуто кожей, измождённое, с тенями под глазами. Но глаза — эти ледяные голубые глаза — смотрели на неё уже не с враждебностью. Скорее, с чем-то похожим на... сочувствие?

— Ты тоже один, — сказала Лианна, глядя ему прямо в глаза. — Я не знаю, кто ты и что с тобой сделали. Но я знаю, что ты не заслужил сидеть здесь. И я буду приходить. Каждый день. Пока ты здесь.

Она встала, отряхнула платье и взяла свечу. Мальчик не сводил с неё глаз.

— Завтра я постараюсь найти тебе тёплую одежду, — сказала она. — Здесь слишком холодно. И принесу ещё еды. Может быть, сыра. Или чего нибудь еще, если повезёт.

Она сделала шаг в сторону лестницы, но остановилась.

— Меня зовут Лианна, — сказала она. — Ты, может быть, не хочешь говорить своё имя. Это ничего. Я всё равно буду приходить. Спокойной ночи.

И она пошла прочь. У самой лестницы она обернулась. Мальчик всё так же сидел в углу, но теперь его руки, сжимавшие колени, разжались. Одна ладонь лежала на соломе, почти касаясь хлеба, который она принесла.

Он ничего не