Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

и оправдывали действия Серены. В своей колонке в Times под заголовком «Что Серена сделала не так» Мартина Навратилова, сама довольно смелая на язык чемпионка 1980-х годов, а сегодня голос феминизма, теннисный комментатор и борец за права человека, написала: «Такое поведение на корте недопустимо ни для кого»24. Более того, каждое новое появление Осаки на телевидении, которой своей скромностью и кротостью, афористичными высказываниями по поводу поп-культуры и превратностей теннисной жизни удалось очаровать Эллен Дедженерес — и не только ее, — все больше убеждало, что Уильямс отняла у победительницы, тоже между прочим цветной женщины, момент славы. На корте после матча Уильямс успокаивала Осаку, пока та плакала, а с трибун раздавался громкий и безжалостный свист — неслыханная ситуация для турнира Большого шлема. Когда началась церемония награждения, Серена потребовала у толпы прекратить. Но не она ли сама заварила всю эту кашу? Не она ли стала инициатором этого улюлюканья? Только ли Рамос, судья на вышке, виновен в произошедшем? А может, и она тоже?

В том, что произошло, спортсмены, как правило, не ищут для себя ни утешения, ни выгоды. Они живут дальше. Живут моментом, для них важно настоящее и ближайшее будущее: сегодняшний матч, завтрашний матч. Если гнев, который Уильямс выплеснула на Рамоса, и был примером для других женщин, то она об этом больше ни разу не заикалась. Она вообще бы не вспоминала про тот матч, если бы могла. Говорят, что переговоры об интервью для программы 60 Minutes провалились, когда представители Уильямс поставили одно условие: никаких вопросов про финал Открытого чемпионата США. Когда в конце года Серена прилетела в Абу-Даби, чтобы провести показательный матч, на этот раз против своей сестры Винус, репортеры, по словам очевидца, получили указание не упоминать тот злополучный финал. Через месяц, уже после победы Уильямс в первом круге Открытого чемпионата Австралии над Татьяной Марией, журналист позади меня поднял тему того неоднозначного матча с Осакой. Но несмотря на его замечание: «Вы, кажется, уклоняетесь от разговора об Открытом чемпионате США», — Уильямс пристально посмотрела на него и твердо произнесла: «Мне в буквальном смысле нечего сказать».

7

«Думаю, она была не готова, — сказал Патрик Муратоглу. — Дойти до финала — да, но дойти и выиграть — совершенно разные вещи. Она просто была не готова». Речь шла о финале Открытого чемпионата США. Муратоглу помолчал и добавил: «Я не хотел говорить об этом сразу после матча, потому что это прозвучало бы как оправдание. На все требуется время. Чтобы обрести былую форму после рождения ребенка… Я хочу сказать, что было еще слишком рано. Вот и все».

Поздно вечером в первую неделю Открытого чемпионата Австралии, через пару дней после победы Уильямс в первом раунде над Татьяной Марией, Муратоглу сидел в главном пресс-зале на четвертом этаже практически пустого медиацентра и беседовал с горсткой журналистов. Ему около 50 лет. Европейская внешность: загорелый и подтянутый, аккуратные с проседью волосы и борода. Пытливый, даже философский склад ума. Он обдумывал каждый свой ответ и зачастую пускался в пространные рассуждения о смысле и авторитете спорта. (К примеру, Муратоглу считал, что необходимо активнее, намного активнее привлекать к теннису молодежь. Возможно, поэтому он и выпустил мобильную игру Tennis Manager 2019.) Его превосходный английский с легким французским акцентом завораживал. Сын весьма успешного бизнесмена греческого происхождения и француженки, до 15 лет он играл в теннис, но по требованию родителей забросил спорт и сосредоточился на учебе. Его готовили к управлению отцовской компанией — одной из крупнейших во Франции в области возобновляемой энергетики, — но в 26 лет Патрик заявил, что его единственная страсть в жизни — теннис, а мечта — собственная теннисная академия в окрестностях Парижа. Из него вышел отличный тренер, и за каких-то 10 лет он вывел кипрского теннисиста Маркоса Багдатиса в первую десятку. Муратоглу стал и неплохим бизнесменом, открыв, как оказалось, крупнейшую и лучшую в своем роде теннисную академию в Европе, которая несколько лет назад переехала на юг Франции, под Ниццу, в более комфортные климатические условия. Не так давно он начал работать с греком Стефаносом Циципасом. К тому же Муратоглу сделал успешную международную карьеру теннисного комментатора. На телевидении он отдавал предпочтение обтягивающим костюмам и всегда расстегивал верхние пуговицы на рубашке. Был Бернаром-Арни Леви[9] в теннисе.

Муратоглу и Уильямс встретились в июне 2012 года. Уильямс только что проиграла в первом круге Открытого чемпионата Франции француженке Виржини Раззано, занимавшей 111-е место в рейтинге. До этого Уильямс ни разу не проигрывала в первом круге Больших шлемов. Очередное поражение в целой цепочке неудач, начавшейся вскоре после победы на Уимблдоне летом 2010 года. Через несколько дней после Уимблдона Серена выходила из ресторана в Мюнхене и наступила на осколок стекла25. Она была в босоножках, и стекло разрезало сухожилие на правой ноге. Операция, потом еще одна. А в феврале 2011 года в Лос-Анджелесе Уильямс госпитализировали с легочной эмболией, которая могла стать результатом операции на ноге и последующего малоподвижного режима26. В то же время ей понадобилось экстренное лечение гематомы: под кожей образовался сгусток крови. Ей прописали антикоагулирующие препараты, задерживающие свертывание крови, но через несколько лет во время родов Серене пришлось от них отказаться, что привело к многочисленным осложнениям. Уильямс вернулась в теннис, но сначала травмировала голеностоп, а потом спину. Обидное поражение на «Ролан Гаррос» случилось почти через два года после последней победы в турнире Большого шлема. Ей было уже 30, у нее были проблемы со здоровьем, и казалось, будто она растеряла всю уверенность и концентрацию.

В Париже у Уильямс была своя квартира, и после поражения на Открытом чемпионате Франции она решила задержаться в стране и потренироваться в академии Муратоглу. К концу лета он уже стал ее тренером, заменив единственного до этого тренера Серены — ее отца. Но Муратоглу и Уильямс были друг для друга чуть больше, чем просто тренер и подопечная: видели, как они гуляют, держась за руки, и как Уильямс засунула руку в задний карман джинсов Муратоглу, а вскоре после этого жена Патрика, Кларисс, дизайнер интерьера, с которой у него трое детей, подала на развод27,28. Роман, очевидно, закончился летом 2014 года, но рабочие отношения Муратоглу и Уильямс не прекращались. По словам Серены, ему удалось вновь зарядить ее энергией на корте,