Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

качестве приветствия и уходил по своим делам, если встречались где у орудий. Тюфянчеев в артиллеристы Коська не брал. Набирал молодых и сам учил. Во-первых, не хотелось оголять команды тюфяков. А, во-вторых, настолько разные орудия и их возможности, что легче новых научить, чем старых переучивать.

Интересно же. Коська, прогуливаясь по стене с Григорием Александровичем, показывал ему орудия и старался разговорить, узнать есть ли у него дети.

— Пятеро сыновей у меня. Все мы вшестером были на Куликовом поле, и Господь всех живыми оставил. Да, ты лечил моего сына Константина, княже, он без зубов почти после той битвы остался, татарин рукоятью сабли в лицо заехал, три зуба выбил и два сломал. Теперь, спасибо тебе, все уже отрасли. А то страх был божий.

— Ого, пятеро сыновей!

— И три девки ещё. Две замужем ужо, а последняя заневестится вскоре.

— Григорий Александрович, давай я тебя не Пушкой буду звать, а Пушкиным. Пушка — это орудие, а ты человек.

— Пушкиным, так Пушкиным. А скажи, Касьян Иванович, можно ли больше Единорог отлить или просто длиннее ствол, чтобы дальше палить. По Тохтамышу, когда стреляли вы, то видно было, что хорошо бы чуть дальше, чтобы можно было палить. А? Подале?

— Можно. И нужно. И ствол длиннее нужно и калибр больше. Будут орудия с большим калибром и можно будет внутрь гранату, а не ядро заряжать. Тогда можно будет ворогов за пару вёрст поражать.

За прошедшие после изгнания Тохтамыша месяцы Игнат отлил ещё одиннадцать орудий… ладно, стволов стамиллиметровых или 6-фунтовых и три ствола 12-ти фунтовые. Сто двадцать миллиметров примерно. Кулеврины же всего три штуки, при этом, правда, длина ствола у них теперь все полтора метра. Можно снайперской винтовкой обозвать. Именно для этой цели и отливали.

В каждый отлитый ствол на этот раз Касьян вливал оранжевое пламя. Сначала не мог додуматься, как это сделать и в первые два ствола вливал энергию, когда их уже выбили из земли… отливку выбивали, там впереди ещё гора работы, что в ствол превратить. Облом питателей, которые по просьбе Коське ещё не обломили, показал, что ничего не изменилось. Нужно подавать оранжевое пламя не в холодную уже бронзу, а во время заливки. И что руки в струю металла совать? И тут Коську осенило. Он же когда чугун в домнице получил, то подавал энергию с помощью клещей. Кто сейчас мешает взять… ну, клещи зачем портить, простую железную палку и сунуть её в лоток при заливке ствола. Так и сделал. Обломали опять питатели и вуаля. Слом показал мелкокристаллическую равномерную структуру. Проведённые испытания с двойной навеской пороха показали только то, что стволы не разорвало. Тройной заряд Демид предложил испробовать, но Коська не стал рисковать орудием и жизнями бомбардиров. Их так-то не больно много. Настоящих, тех, кто голову под крыло при выстреле не прячет.

Глава 5

Событие тринадцатое

Без партизан уезжать в Ростов было страшно, и Коська, как мог, пытался это событие оттянуть. Даже не специально. Просто находил причину, чтобы завтра не ехать. А вот это же надо сделать… обязательно. И вот это. Зелёную материю на маскхалаты и вообще на форму защитную для войны в лесу нужно прикупить на два десятка человек? Нужно. А белую для войны зимой? Нужно. А хорошо бы чтобы ещё пару стволов Игнат при нём отлил, чтобы Коська мог улучшить структуру сплава. Нет, он того же Егора, выкупленного у Петровского монастыря в Ростове, может оставить в Москве и научить его пользоваться оранжевой энергией, чтобы и дальше Игнат лил орудия из улучшенной бронзы. Пока не сделал этого. Просто боялся, что сунет парень руку в пламя и его не на время вырубит, а окончательно. Жалко рыжего.

И ещё одну причину нашёл Касьян свет Иванович, чтобы отложить переезд. И тут не один день, а целая седмица почти получалась.

Не давал ему покоя костёр жёлтого пламени на кургане. И боялся одновременно Касьян, что не сможет, наполнив аккумулятор, потом от этой энергии избавиться, и хотелось исследовать новую энергию, аж уши чесались. Клады поможет найти? Рассказывают же о такой возможности очень могущественных хельгов. Что ещё про них рассказывают? Могут дождь в сухую погоду призвать. Вот тут было непонятно. Как это сделать с помощью пламени? Что воздушный шар построить придётся? Так и он до облаков не достанет. В СССР вроде бы стреляли по облакам. Йодом? Серебром? Йодистым серебром? Не специалист. И ни разу в интернете на такое не натыкался. Да и ладно. Там стреляли. А он как пламя туда забросит на уровень облаков? Опять же желтое пламя с погодой как-то цветом не связывалось. Всё же это скорее всего что-то другое. И книга, чёрт бы её подрал, никаких подсказок не выдавала.

Решился Коська на поездку в Серпухов, точнее в своё село Данки, заодно посмотрит, как там его крестьяне живут после ухода ордынцев назад в степь. Он им там кучу подарков оставил и даже денег немного выделил старосте, чтобы люди спокойно перезимовали. Вот и посмотрит. Совместит приятное с полезным.

Увиденное Коську не то чтобы уж совсем поразило, нет он от Демида наведывающегося в Данки несколько раз за это время, слышал, что село увеличилось, пришли к нему беженцы из-под Серпухова. Демид специально в Данки не ездил, он был главным в больших обозах, что Касьян посылал по местам былых боёв. Они ведь там спрятали полно оружия, броней и прочих сёдел с попонами, что поснимали с басурман. Вот и пришлось три каравана отправлять, чтобы всё это богатство на его подворье на Трёхгорке и в Барвиху перевезти.

Два раза Демид проезжал через село и потом вскользь обмолвился, что строят там новые дома. Ну, строят и строят.

А на самом деле всё не так выглядело, как отмахнулся от вопроса Демид.

Сейчас в середине зимы стройка и то продолжалась. И село из и так не очень маленького превратилось в городок по местным меркам. Только крепости или кремлика нет. Всего одна башня срублена дозорная. Если было три десятка дворов, то теперь далеко за полсотню, может и все семьдесят. В два раза больше стало. Раньше была одна улица вдоль реки, а теперь две и на том берегу речки Сушка напротив брода каменистого ещё пять дворов растёт.

Староста дед Лександр за эти полгода не постарел, а помолодел. Бегает, на строителей покрикивает, с попом отцом Афродисием ругается.