Попаданка в ненужную герцогиню Лилового дракона - Юлий Люцифер

— Я не обсуждаю их с гостями. И сейчас не хочу обсуждать с тобой. Если ты приехал узнать, как мое здоровье, благодарю. Мне лучше. Если отменить вечер — ты услышал ответ.

Он поднялся не сразу. Я тоже не спешила вставать и заговаривать о чае, хотя привычка сгладить неприятный разговор уже заставляла подбирать вежливые слова.

— Надеюсь, ты еще обдумаешь, — сказал он наконец.

— Я уже обдумала.

Провожая его, я не почувствовала ни торжества, ни внезапной легкости. Только усталость от того, что обычное желание пригласить людей пришлось защищать перед человеком, который почти не задал мне ни одного вопроса.

Марта ждала в столовой. Я села возле неразобранной коробки приборов и несколько раз медленно вдохнула.

— Он всегда так разговаривает?

— Когда считает, что его должны послушаться.

— А если не слушаются?

Марта подвинула ко мне чистые салфетки.

— Тогда долго рассказывает, почему был прав. У вас как раз есть возможность заняться чем-нибудь другим.

Я взяла салфетку. Руки все еще были холодными, но складывать ткань оказалось нетрудно. Через несколько минут смогла вернуться к списку гостей.

Одиннадцатое место попросил Дамиан.

Его записка пришла после обеда, когда я уже успела убрать мятый лист и заново переписать испорченную строку. В конверте лежала ровно та сумма, которую мы с Лорой указали в объявлении.

«Селеста, если у вас еще осталось место, буду рад приехать. Дамиан».

Я вспомнила, как он сидел в моем кресле, расстегнув сюртук. Спрашивал, что мне нравится в работе, и ждал ответа. После Эдмунда особенно хотелось вернуться к тому разговору.

Я вписала его в список, выписала приглашение и указала время. На отдельном листке добавила: «Место есть. Буду рада вас видеть».

Потом позвала Марту, чтобы передать ответ посыльному, и не стала объяснять, почему улыбаюсь.

На следующий день портниха, уже купившая место для себя, взяла последнее для взрослой племянницы. Девушка училась петь и хотела послушать знакомую Лоры. Никакого отношения к замку они обе не имели; о том, что придет герцог, в объявлении не говорилось.

Я пересчитала деньги, сверилась со списком и отложила приглашения, которые больше не понадобились. Двенадцать гостей. Мне вдруг стало страшно от того, что это уже не разговор над листом бумаги. Люди выбрали вечер, заплатили и собирались прийти именно ко мне.

В тот день я несколько раз ходила из столовой в гостиную, переставляя то, что уже стояло на месте. Под вечер Лора поймала меня с вазочкой, которую я переносила в третий раз.

— Здесь ей хорошо, — сказала она и указала на комод. — А вам будет хорошо, если вы сядете. Я хочу сыграть начало, послушаете из дальнего угла?

Я поставила вазочку и заняла стул. Инструмент уже настроили. Лора попробовала несколько аккордов и начала играть. Первую минуту я прислушивалась, достаточно ли громко, потом перестала смотреть на проход между стульями. Мне захотелось закрыть глаза, и я позволила себе это.

Когда музыка закончилась, Лора не сразу поднялась.

— Оставляем? — спросила она.

— Обязательно.

В день приема я проснулась раньше Марты и полежала, перечисляя в уме дела. Потом вспомнила, что большую часть мы уже сделали вчера, и осталась в постели еще на несколько минут.

После обеда я зашла на кухню. Тина показала готовую закуску, попросила передать помощнице чистые полотенца и вернулась к печи. Пахло луком, теплым хлебом и яблоками. Здесь все шло своим чередом, и я наконец перестала придумывать себе срочную работу.

Наверху Марта разложила на кровати два платья. Я выбрала зеленое, без тяжелой отделки, с открытой шеей и небольшими пуговицами на рукавах. В нем было удобно сидеть и свободно двигаться. Волосы мы убрали так, чтобы они не падали на лицо.

Застегивая последнюю пуговицу, Марта спросила:

— Эту прядь оставить?

Я посмотрела в зеркало. Возле виска лежал мягкий завиток, который она прежде всякий раз закрепляла шпилькой.

— Оставить. Мне нравится.

Она поправила его кончиком пальца и отошла за шалью.

Я снова взглянула на отражение. Хотелось спуститься и увидеть, как дом наполнится людьми.

Первыми приехали аптекарь с женой. Она сразу узнала меня и тихонько спросила, не слишком ли рано. Я заверила, что мы готовы, приняла у нее накидку и позвала Марту.

За ними прибыли еще двое гостей, потом портниха с племянницей. Я старалась не путать имена, показывала, где оставить вещи, знакомила тех, кто приехал один. Девушка оглядывалась на инструмент и совсем не интересовалась мной. Это почему-то особенно успокоило.

Дамиан появился за несколько минут до начала. Я услышала его голос в передней, прежде чем увидела самого, и только тогда поняла, что все это время ждала именно его.

Он отдал перчатки Марте и повернулся ко мне.

— Я не опоздал?

— Нет. Еще успеете занять место.

Его взгляд задержался на моем лице, потом скользнул к плечам и вернулся. Я почувствовала, как теплеют щеки, хотя он не сказал ничего такого, от чего полагалось смущаться.

— Вам идет этот цвет, — произнес он негромко.

— Спасибо.

Мне захотелось ответить что-нибудь легкое. Вместо этого я поправила шаль, которая вовсе не сползала, и повела его в гостиную.

При появлении герцога несколько человек поднялись. Разговоры стихли не полностью, но изменились: голос аптекаря стал ниже, а его жена торопливо разгладила юбку. Дамиан поздоровался, пожав руку мужчине у двери, и остановился возле свободного стула.

— Здесь можно?

Я кивнула. Он сел рядом с пожилым господином, который до этого расспрашивал племянницу портнихи об уроках, и попросил продолжить: кажется, речь шла о певице, которую тот слышал в столице.

Через несколько минут стало легче разговаривать и остальным. Я еще раз посмотрела на часы, убедилась, что все на месте, и встала возле инструмента.

Сказать требовалось совсем немного: поблагодарить за приезд, представить Лору и певицу, объяснить, когда будет перерыв. Я произнесла это без заготовленной речи. Голос сначала звучал немного выше обычного, но потом выровнялся.

Лора улыбнулась мне и положила руки на клавиши.

Я села сбоку, недалеко от двери. Отсюда было видно всех гостей и переднюю, если кто-нибудь задержится. В первые минуты все равно ловила каждый шорох: не скрипит ли стул, не хлопнула ли кухонная дверь, не стало ли душно. Потом заметила, как жена аптекаря тихонько положила ладонь на руку мужа.

Он перестал вертеть программу и повернул руку, чтобы удобнее было держать ее пальцы.

Я отвела глаза и наконец послушала музыку.

Лора играла ту пьесу, которую показывала