В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин

Точно по расчету следует немедленное распоряжение: «Натопить снега!»

Это мне только и надо. Наполняю из ближайшего сугроба большой бак доверху, ставлю его на печь. Днище бака широкое, оно скрывает регулятор подачи топлива в горелку. Само собой, прежде чем поставить бак, я незаметно отключил печь. Начальника разморило в тепле, он потерял бдительность.

Довольный удачно завершенной операцией, я лезу к себе наверх. «Печь остывает постепенно, начальник успеет захрапеть, ничего не заметив. А проснется — не сразу сообразит, что к чему. Да и разжигать печь — долгое занятие». — С такими утешительными мыслями я погружаюсь в небытие.

Но, увы, и во сне я не нахожу покоя. Вижу, в окошко нашего домика, как на площадку перед кают-компанией выезжает верхом на «Буране» наш начальник. Но в каком виде! В рыцарских доспехах, весь в броне с головы до пят. Я узнаю его только потому, что в одной руке он держит бутылку немецкого пива из запасов Ганса, а в другой — геологический молоток.

Навстречу ему тоже на «Буране» — начальник базы. В белой рубахе, с букетиком незабудок в петлице. Он безоружен. Лишь капроновое лассо с петлей-удавкой на конце болтается в его руке. Раскланявшись перед собравшимися, начальник базы делает несколько пробных бросков — ловко набрасывает петлю на стоящие невдалеке бочки. При этом он что-то шепчет. По движению его губ я улавливаю: «Вот тебе, нехороший мальчик!»

Вокруг столпилось много полярников. Впереди всех и точно посередине между двумя начальниками комендант. Он держит в руках стартовый флажок.

Невдалеке от коменданта доктор радостно потирает руки. Рядом с ним связка его любимых костылей.

Я не выдерживаю, выскакиваю из дома, бегу к собравшимся, хочу остановить побоище.

Но тут меня окликает Витя-взрывник. Он стоит сытый, довольный, придерживает рукой сползающие брюки.

— Слышь, Володь, — говорит он, — тебе на рации телеграмма. Оленей с Кергелена решили к нам на Дружную перевозить. По просьбе профессора Андреева.

— Так они же погибнут! Что они тут есть будут? — удрученно Кричу я и... просыпаюсь.

Хватаю ртом воздух. Духота неимоверная. Голова раскалывается. Свешиваюсь вниз. Бак стоит на полу, печь жарит на полную мощность. Приходится признать, что на данном этапе мы с Гансом потерпели поражение.

В дверь стучат, потом заглядывает штурман АН-2.

— Эй, геологи, — окликает он. — Кончай ночевать, грузиться пора, через час летим в горы.

...Домики нашей базы сверху, как спичечные коробки. Вот наш дом (теперь там пусто), вот рация, кают-компания, баня, дом начальника базы (конечно, он стоит на пороге, смотрит, как мы улетаем), комендантский склад, новое помещение электростанции (у дизелей там сейчас дежурит безотказный Петр Федорович), Ил со смятым носом. Дальше сгрудились темные бочки, точь-в-точь колония пингвинов. И рядом стынет море — серое, неуютное. Самолет делает крутой вираж и ложится на курс.

До свиданья, Дружная! Всего две недели прошло с момента нашей высадки на твой ледяной берег. А сколько всяких событий, важных и второстепенных, серьезных и забавных, грустных и радостных они вместили. У всех наших сейчас отличное настроение. Еще бы, организационный период позади — мы приступаем к полевым исследованиям!

Под крылом проплывает великая, загадочная белая пустыня. Самолет идет на юг с крейсерской скоростью. Летчики торопятся. Пока держится погода, нужно выполнить максимум рейсов, полностью обеспечить горные лагеря. В Антарктиде ничего нельзя откладывать на завтра. Да к тому же завтра будет не до того.

Завтра — канун Нового года!

ГЛАВА 3

В ГОРНОМ ОАЗИСЕ

...Меня разбудила тишина.

Карстен Борхгревинк

Еще одно новоселье

От базы Дружной до гор Шеклтона около 300 километров: на «аннушке» меньше двух часов лета. На поверхность шельфового ледника, проплывающую под крылом, идеальную без помарок белоснежную скатерть, набегают трещины. Их темные, отливающие бездонной синевой линии образуют сложные геометрические фигуры и кажутся вычерченными на ватмане. Трещины все расширяются. Сверху это выглядит безобидно. Но вот в леднике, как рваные раны, начинают зиять гигантские провалы, на дне которых кое-где проступает вода. Это разломы Гранд-Касм, простирающиеся на десятки километров. Чем вызвано их образование — пока неизвестно. Возможно, плавучий ледник натолкнулся здесь на подводное препятствие? Работы наших геофизиков должны прояснить многое, о чем сейчас приходится только гадать.

Остается только радоваться, что в горы Шеклтона нас доставят по воздуху. Наземное путешествие отняло бы куда больше сил и времени и было бы неизмеримо опаснее. Шельфовые ледники полны коварных ловушек, ведь многие трещины прикрыты снежными мостами и практически неразличимы с поверхности. Падение же в ледяные пропасти редко заканчивается благополучно.

«Трое английских ученых — физик Д. Бейли, 24 лет, топограф Д. Уайлд, 24 лет, врач Д. Уилсон, 29 лет, погибли, провалившись вместе с трактором в трещину в 250 милях от английской станции Халли-Бей, Печальную весть принес Д. Росс, один из членов этой группы, который остался жив и через несколько дней после катастрофы добрался на собаках до ближайшей полевой станции». Это сообщение газеты «Таймс» от 21 октября 1965 г. Станция Халли-Бей находится по соседству с Дружной.

Несколькими годами ранее во время Международного геофизического года английская экспедиция осуществила трансантарктический переход от берегов моря Уэдделла через Южный полюс к морю Росса. Львиную долю времени англичане затратили на пересечение именно этой части шельфового ледника.

Все в самолете напряженно вглядываются в белую пустыню, сурово экзаменовавшую наших зарубежных коллег. Ледяная поверхность вновь успокоилась, на ней все меньше приметных ориентиров. Разломы Гранд-Касм остались позади, трещин поубавилось. Только оттенки снежной поверхности, смена блестящих серебряных тонов серыми, говорят о легких перегибах ледяного рельефа, а узкие, бегущие параллельно друг другу светлые полосы с размытыми, словно отороченными пушистой бахромой контурами, указывают: внизу дует поземка.

Слева по курсу показались полосчатые уступы гор Терон, впереди же, прямо на юге, там где равнина шельфового ледника начинала постепенно повышаться, вставали из-за горизонта горы Шеклтона. Эта довольно компактная группа горных массивов, вытянутая неширокой полосой почти на 200 километров, лежала, словно в тисках, между двумя мощными потоками материкового льда — ледниками Слессора и Рековери. Пространства этих гигантских ледников, столь четко обозначенных на карте, не удавалось охватить взглядом, внимание фокусировалось на темных горных массивах, до которых было уже рукой подать.

Летчики держали курс на северо-западный край хребта Шеклтона, к горе Провендер, где намечено создать наш полевой геологический лагерь. Самолет стал заходить на посадку. Перед глазами совсем близко пронеслись, будто опрокидываясь на нас, рыжеватые скалы, край