В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин

ледника с приметным темным пятном, море каменных обломков у подножия. Но вот пилот выровнял машину, и через несколько секунд мы заскользили по снежнику, вытянутому вдоль пологого склона, сплошь заваленного валунами.

После Дружной, после надоевшего однообразия плоской снежной равнины горы производят прямо-таки ошеломляющее впечатление. К тому же не в пример нашей береговой базе, где небо почти постоянно затянуто облаками (так было и два с половиной часа назад во время вылета), здесь все сверкает под солнцем. Валуны, к которым подрулила «аннушка», зримо излучают тепло. Воздух над ними колеблется, словно это не обыкновенные камни, а раскаленные уголья. Ледники, горы видятся настолько ясно, что действительные расстояния скрадываются. Вон красавец-массив через долину ледника Блейклок. По карте до него добрых полтора десятка километров, а кажется совсем близко — полчаса хода пешком. Но сейчас не время любоваться красотами.

Летчики улетают, им предстоит сегодня не один рейс, а мы начинаем с главного — сооружения своего жилища. Процедура сборки небольших, похожих на юрты каркасных палаток, отработана. Каждый, кто участвовал в геологических работах в полярных районах, выполнял ее многократно. Но самая первая палатка обычно и самая сложная. К тому же палатки старые, дюралевые дуги помяты, приходится попотеть, прежде чем соберешь каркас. Капроновым фалом укрепляем дополнительно дуги, стягивая их между собой. Ведь случалось, даже такие прочные, обтекаемые конструкции не выдерживали напора антарктических ветров. Правда, в возможность этого сейчас трудно поверить. Стоит абсолютный штиль, припекает солнце. Температура всего минус 4°.

Работаем все споро, в охотку. Да и разве можно иначе — ведь строим себе дом. В полночь две черные палатки, одна из них совсем небольшая, уютно стояли среди камней. Можно было перевести дух. В помещение внесли все, что боится мороза: картошку, репчатый лук, немного апельсинов и бутылку шампанского. Ее приберегли специально на Новый год, до которого считанные часы, ведь сегодня уже 31 декабря.

Горят газовые горелки. Расставлены раскладушки, на них брошены спальные мешки. На плите в большой палатке пофыркивает Чайник, вкусно, по-домашнему, пахнет крепкой заваркой.

Дима, наш радист, занялся рацией. Геофизик Виктор сооружает мачту для метеонаблюдений. Геологи Володя и Игорь сортируют продукты, часть из них надо поместить в снег. Наш американский коллега Эдвард раскладывает по углам палатки свои многочисленные баулы, судя по всему подготавливает все для выхода в первый маршрут. Я укрепляю на доске у входа рукомойник, точь-в-точь такой же, каким обыкновенно пользуются на дачах.

Можно поздравить друг друга с новосельем.

Новогодняя ночь

Новогодняя ночь в Антарктиде — понятие условное. Стоит середина полярного лета, солнце круглые сутки не заходит за горизонт. Но хотя вся обстановка в горном лагере отлична от той, что окружает дома, тем не менее и здесь под Новый год захватило нас радостное и немного тревожное волнение, предпраздничные хлопоты и суета.

С утра мы наводим порядок в лагере. Собираем в кучу мусор, сжигаем его. Подвозим поближе к палаткам запасные баллоны с газом. От места разгрузки самолета это несколько сотен метров. Проверяем снегоход «Буран» — наше единственное транспортное средство, не считая небольших саночек и собственных ног.

Погода продолжает оставаться прекрасной, хотя нити перистых облаков, загнутых коготками, говорят о ее возможном ухудшении. Но нас непогода, скорей всего, минует. Основные пути циклонов проходят севернее, над шельфовым ледником. Мы же забрались на склон материкового ледникового покрова Антарктиды, хотя и не слишком высоко, всего метров на 500, но зато далеко к югу. Если широта внутриконтинентальной станции Восток, полюса холода планеты, 78°28' ю. ш., то наш лагерь расположен почти на два градуса южнее: 80°25' ю. ш. В таких высоких широтах мне еще бывать не приходилось.

И вот все основные дела сделаны. Ящики с мясом, мороженой птицей и рыбой аккуратно уложены в снежную яму. Подготовлен праздничный ужин. На двух сдвинутых раскладных столах расставлены банки с консервами, фрукты, напитки. В духовке тушится жаркое, на газовой плите поджаривается картошка. Все рассаживаются на вьючных геологических ящиках вокруг стола.

Дверной полог палатки приподнят — оттуда вливается яркий свет. Виден участок ледника Блейклок и утопающий в снегах массив горы Ло. Лед сверкает в лучах солнца. И когда на время разговор случайно прерывается, все невольно оборачиваются к двери и завороженно смотрят туда. Кажется, вот-вот раздадутся шаги, и кто-то непременно появится на пороге. Но вокруг ни звука — немая, мертвая тишина.

Минутная пауза вновь прерывается веселыми возгласами. Геолог Игорь, сделав страшное лицо, вдруг запевает арию Кончака. Игорь, несомненно, самый импульсивный, подвижный из нас. Небольшого роста, но, что называется, крепко сколоченный, с крупной курчавой головой, он похож на фавна. В нем заключена прямо-таки дьявольская энергия. Распираемый ею, он не может и минуты усидеть на месте. Ему нужно обязательно по любому поводу высказаться, что он и делает с необыкновенным жаром. Но иногда, очевидно, от избытка чувств, он начинает петь.

Рядом с Игорем долговязый Эдвард. Даже когда сидит, голова его где-то вверху над нами. К тому же на макушке у Эда торчит зеленая вязаная шапочка, с которой он никогда не расстается. Шапочка лишь отчасти» прикрывает густые пряди блестящих черных волос. На лице Эда раз и навсегда застывшее благожелательно-флегматичное выражение. И слова произносит он монотонно, не говорит, а цедит их с одной и той же интонацией:

— Можно, я налью шампанского? Мне нравится ваше шампанское.

— О чем разговор, Эд. Делай то, что тебе нравится. У нас тут без церемоний, — кивает ему сидящий напротив геолог Володя.

— Без церемоний? — повторяет Эдвард и лезет в карман за записной книжкой, куда заносит новые для себя русские выражения.

— Ну да, это значит пей на здоровье. Тем более что шампанское — не наша стихия.

Геолог Володя — круглолицый, широкоскулый. Свисающие кончики усов и длинные волосы делают его похожим на одного из солистов ансамбля «Песняры». Володя начальник нашего лагеря. Он совсем еще молодой геолог, но этот «недостаток» старается компенсировать нарочитой суровостью, категоричностью суждений. Порой он бывает заносчив, грубоват. Но эти качества неожиданно сочетаются у него с детской непосредственностью и чувствительностью. Бремя власти, легшее на его плечи, он несет, надо отдать ему должное, достойно. Во всяком случае власть не портит его, что, как известно, нередко случается с молодыми руководителями.

Рядом с Володей сидит геофизик Виктор. Ежечасно он должен снимать отсчеты атмосферного давления с двух барометров, лежащих у него под раскладушкой, а через каждые три часа брать показания с психрометра, прибора для определения температуры и влажности воздуха, который подвешен на самодельную мачту за палатками. Ему же надлежит определять скорость ветра.