В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин

снега, также способен оставлять следы на поверхности скал. Я прохожу еще несколько метров вдоль гребня. И вот наконец: эврика! На пластах мрамора лежат валуны гнейсов. Это неоспоримое свидетельство пребывания здесь ледника. Никакие иные силы, за исключением льда, не могли занести сюда эти большие, до полуметра в диаметре, обломки. Теперь ясно, что значительная часть валунов принесена в котловину с востока в то время, когда оледенение в горах Шеклтона было значительно более мощным. Однако другие потоки льда, огибавшие по глубоким долинам весь массив Провендер, должны были затекать внутрь межгорного понижения и с противоположной, западной, открытой части. Таким образом, на определенном этапе своей истории котловина представляла собой как бы ловушку для ледникового материала. Когда оледенение стало сокращаться, приток льда с востока оборвался. Лед в котловине постепенно начал стаивать, и на поверхности сгрудились содержащиеся в нем — обломки, так называемая морена.

Когда происходили эти события? Ответ на такой вопрос может дать детальное изучение рельефа котловины, геохимических преобразований на поверхности валунов и в мелкоземе. Вот еще для чего необходимы многочисленные образцы, которые отягощают рюкзак и обычно вызывают неудовольствие летчиков при погрузке в самолет.

В лагерь я возвращаюсь с небольшим опозданием, за что и получаю справедливое замечание от Володи. Ребята уже отужинали и блаженно растянулись на раскладушках. Только Дима деловито выпиливает что-то из листа фанеры.

Виктор достает из духовки оставленную мне долю картошки с мясом. Хмурый вид его никак не соответствует той внимательности, с которой он это делает. К тому же он приготовил чудесный морс из клюквы. После того как ты изрядно пропотел в маршруте, этот напиток кажется божественным.

Поблагодарив Виктора, я выхожу из командирской палатки и устало бреду к себе. Эд уже дремлет в красном американском мешке. Перед тем как последовать его примеру, выхожу умываться и, оглядевшись, застываю в изумлении.

Удивительная облачность легла прямо на поверхность ледника Блей клок. Подобно пелене тумана в Золотистых низинах средней полосы России, она залила понижения, а выше над ней, словно верхушки деревьев, вздымаются горные вершины.

Сверкающее антарктическое безмолвие, ничто не шелохнется. Да и что может шелохнуться в этой пустыне из льда и камня? Алый флажок на нашей радиомачте и тот бессильно обвис. Казалось, природа спит с открытыми глазами.

Непогода

Сон был тяжелый, в полудреме я все порывался выскочить из мешка и задыхался. В палатке, несмотря на выключенную еще с вечера газовую горелку, казалось душновато. То ли штиль и незаходящее солнце способствовали этому, то ли стало падать атмосферное давление, а скорее всего просто накопилась изрядная усталость после ежедневных маршрутов, и от этого была тяжелой голова и поламывали мышцы и суставы ног.

После завтрака я сел за записи на полчаса и не заметил, как клюнул носом и проспал часа полтора прямо так, опустив голову на стол. Ребята уже ушли в маршрут. Спохватившись, стал собираться и я. До контрольного срока возвращения оставалось часов семь, не больше, и я решил пройти вдоль западного края котловины, не поднимаясь на горные склоны.

Не спеша, глядя под ноги, со сдвинутыми на лоб солнцезащитными очками я брел по каменистым кочкам, всматриваясь в бесконечные гряды валунов и стараясь уловить различия в их облике, что позволило бы разобраться в последовательности образования этой огромной и с виду такой однообразной поверхности. День был ясный, солнце сверкало ослепительно. И когда на пути попадались снежники, я опускал очки на глаза. Иначе смотреть было просто невозможно. Но вот нога снова ступала на камни, и можно было сдвинуть запотевшие стекла.

Валуны, валуны... От них рябило в глазах. Вот пестрые, формой похожие на гигантские тыквы, древние конгломераты. Раньше в других районах Антарктиды мне почти не приходилось встречать эти породы, зато здесь они попадаются часто. Галька, из которой состоят валуны конгломератов, хорошо окатанная, яркая: кирпич-но-красная, светло-серая, порой голубоватая. Образовалась она в быстрых водных потоках, которые текли здесь более 500 миллионов лет назад. А вот плоские, похожие на матрацы, глыбы темных глинистых сланцев. Одну такую гигантскую глыбу размером два на три метра со свойственным ему рвением разрабатывает близ лагеря Игорь. В ней на сколах попадаются отпечатки трилобитов — редкая для этого района палеонтологическая находка. Обнаружил ее совершенно случайно наш радист Дима, облюбовавший приметный камень для собственных надобностей. Попадаются среди валунов и обломки мрамора, чаще серого, но иногда светлого, даже с розовым изломом. Но вот что интересно: нигде тут нет поселений лишайников. И сама поверхность валунов не слишком выветренная, чаще всего серая. Все это говорит о том, что ледник отступил, отсюда сравнительно недавно, не более нескольких десятков тысячелетий назад. Иначе валуны под действием антарктического солнца, мороза и ветра подверглись бы зримым изменениям, сильно выветрились. Подобные древние валуны мне приходилось встречать в других районах Антарктиды. Поверхность их обычно становится красновато-коричневой, неровной. Ее покрывают кружева ячей выветривания. На таких валунах встречаются колонии лишайников, да и птицы любят устраивать тут свои гнездовья.

Дойдя до края котловины, где она граничила с длинным навеянным ледником, спускающимся с горы Верблюд, я стал подниматься вдоль его края. Я увлекся наблюдениями, взгляд мой все время был устремлен вниз, как у грибника, и когда, наконец, остановился передохнуть и, подняв голову, осмотрелся, с удивлением увидел, что внизу над ледником Блейклок и у самой вершины горы Провендер клубились, будто танцевали, то возникая, то рассеиваясь, клочья кучевых облаков. А с севера на котловину и на наш лагерь наступала плотная, как ватное одеяло, полоса облачности. Края ее беспрестанно смещались, порой пульсировали фонтанчиками вверх или выбрасывались вперед длинными языками. Казалось, это была какая-то живая, одухотворенная масса. И приближение ее невольно вызывало беспокойство. Но пока облачность была довольно далеко, и я продолжал маршрут. Через час, однако, район лагеря был словно проглочен облаками, вскоре задернуло и вершину горы Провендер. Облачность неуклонно подбиралась ко мне. Тут я заметил на соседнем леднике красную фигурку Эда — он торопился, спешил вниз к дому. Мне оставалось еще подняться на ближайший уступ и отобрать там пробы, иначе пришлось бы идти сюда еще раз специально за этим.

Спустившись с ледника, Эд прошел мимо меня метров в пятистах. Я хотел окликнуть его, возможно, он и услышал бы мой возглас, но решил, что не стоит его задерживать.

Через полчаса работа была закончена. Я сделал несколько снимков наступающих на меня клубящихся облаков, поудобнее поправил рюкзак и зашагал к дому. По моим расчетам, лагерь был не более чем в шести километрах.

Через несколько минут темные