В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин

Виктор хмур, выглядит недовольным, или, может быть, такой вид придают ему очки и нечесаные волосы. В отличие от красноречивого геолога Игоря он немногословен. Сейчас Виктор сидит как на иголках, часто поглядывает на часы, боится пропустить срок отсчета. Из-за этого он единственный не выспался как следует перед Новым годом. К тому же почти через каждые пять минут экспансивный Игорь кричит ему на ухо, что скоро надо брать отсчет. Делает это он, очевидно, исключительно из желания помочь товарищу, но лицо его, как обычно в таких случаях, принимает свирепое выражение.

Виктор честно пытается делать все вовремя. Опрометью бросается к психрометру, висящему наподобие сиротливой сосульки на доске метрах в 50 от палатки, снимает отсчеты с двух сверхточных барометров — для этого нужно опуститься перед приборами на коле? ни и смотреть в специальный глазок. Но, подгоняемый Игорем, он иной раз забывает записать результаты в журнал. Это его ужасно удручает, и сейчас он сидит потускневший, вздрагивая каждый раз, когда Игорь кричит ему, сверкая стальными зубами: «Иди брать отсчеты!»

Напротив меня, на другом торце стола, рядом с рацией, сидит наш радист Дима. Он самый старший среди нас. Щуплый, худощавый, он, возможно, благодаря этому выглядит довольно моложаво. Дима ветеран всякого рода полевых работ. Экспедиции для него— привычное дело. Он легко ладит с ребятами. Да и свою работу на рации выполняет старательно. Есть в нем что-tq крестьянское: хозяйственная сметка, расчетливость и некоторое лукавство. Он и родом из крестьян, с Тамбовщины. И хотя Дима не ходит в начальниках, авторитет его среди геологов высок и слово его для ребят немало значит.

Володя, Игорь, Виктор и Дима — все из одного ленинградского института. Коллектив уже сложившийся, спаянный. И поселились ребята все вчетвером в большой палатке, оставив нам с Эдом маленькую.

Для меня это шестая экспедиция в Антарктиду. Но во многом я ощущаю себя как новичок. Ведь, по сути, все начинается сызнова. Впервые я в горах Шеклтона. Из старых друзей в экспедиции никого не оказалось, а новые друзья, как известно, легко приобретаются только в молодости.

Вот какая разношерстная шестерка собралась в одной палатке в канун Нового года. А он уже на пороге. Игорь торопливо разлил по кружкам напитки. Дима следит за точным временем и наконец дает отмашку. Сомкнутые кружки глухо звякают.

Пошел 1977 год. С ним началась наша работа в горах Шеклтона на краю света, вдали от родного дома. Впрочем, так ли уж вдали? По себе знаю, чем больше расстояние, тем острее ощущаешь свою близость к Родине. И по взволнованным лицам товарищей вижу, что сейчас мысленно они тоже там, далеко-далеко, вместе со своими любимыми и близкими.

«Салют! — кричит Игорь. — Праздничный салют!» — Он достает ракетницы, и мы выскакиваем за ним из палатки.

Новогодняя ночь! Какое море солнца, света! Горы, ледники купаются в нем.

Зеленые, красные ракеты, шипя, взмывают вверх. Потом Игорь устанавливает на валун бутылку из-под шампанского и предлагает палить в нее. «Лучше бы, правда, в твой прибор, — говорит он Виктору, указывая на мачту с психрометром. — Все равно висит без дела. Ты же ровно в 12 должен был взять отсчет». Виктор охает и бежит за журналом.

Я захожу в свою палатку. Там в сумке пачка поздравительных радиограмм. Они пришли, когда мы еще были на Дружной. Вести из дома, от друзей. Я уже знаю тексты радиограмм почти наизусть. И все же вновь перечитать их сейчас просто необходимо.

Нет, как же все-таки далек от нас родной, привычный мир, наши Москва, Ленинград, Лос-Анджелес! И как мы, находясь в горах Шеклтона, близки к нему!

Первые маршруты

Хребет Шеклтона был открыт гораздо позже других крупных Географических объектов Антарктического континента. Это объяснялось во многом его расположением в районе особенно труднодоступном, где долгое время вообще не было научных станций. Только в период Международного геофизического года в связи с запланированным англичанами трансантарктическим переходом началось изучение этого района. В 1955–1956 году англичане создали на краю шельфового ледника поблизости от теперешнего местоположения нашей Дружной опорную базу Шеклтон, а 20 января 1957 года во время рекогносцировочного полета на юг впервые увидели горы, которым было дано название «хребет Шеклтона».

Столь частое обращение к имени английского полярного исследователя в данном случае не было случайным. Эрнсту Шеклтону, как уже говорилось, принадлежала идея трансантарктического перехода по данному маршруту. Кто знает, если бы судно Шеклтона «Эндьюранс» не было раздавлено льдами в море Уэдделла, возможно, этот исследователь добился бы успеха.

И вот спустя 40 с лишним лет англичане приступили к выполнению замысла своего соотечественника. Горы Шеклтона, лежавшие вблизи маршрута трансантарктического перехода, естественно, привлекли внимание исследователей. В октябре 1957 года в западной части гор, как раз там, где располагается и наш лагерь, в течение 10 дней работал английский геолог П. Стефенсен, а топографы К. Блейклок и Д. Страттон совершили двадцатидневный переход на собачьих упряжках вокруг ледяной возвышенности, названной в честь руководителя трансантарктической экспедиции Вивиана Фукса куполом Фукса. Так были получены первые сведения о новом горном районе.

В последующие 10 лет безмолвие гор Шеклтона вновь никем не нарушалось. Начиная с 1968 года здесь возобновили исследования английские геологи и топографы, базирующиеся на новой английской станции Халли-Бей, созданной в восточной части побережья моря Уэдделла взамен оставленной базы Шеклтон. Англичане работали в горах в течение трех летних сезонов. Основным видом транспорта им служили собачьи упряжки и лишь изредка — трактора. В доставке полевых партий и снаряжения в горы англичанам оказывала помощь американская авиация. Американцами же было выполнено аэрофотографирование гор. Наземные наблюдения и аэрофотосъемка позволили составить первые географические карты, которые хотя и не отличались большой точностью, давали общие представления б рельефе и оледенении района.

Планы нашей экспедиции более обширные: создать точную картографическую основу и, опираясь на нее, построить ряд специальных карт. Наша группа участвует в составлении геологической и геоморфологической карт, на которых будут обобщены сведения о Торных породах, формах рельефа и их происхождении. Важно не только разобраться в современной ситуации, но и представить историю развития природных процессов — основные этапы формирования рельефа гор и развития оледенения в прошлом. Без этого немыслим географический прогноз.

Но для того чтобы проникнуть в тайны минувшего, нужно собрать большой фактический материал. Для географа и геолога это означает прежде всего маршрутные наблюдения, отбор образцов. Потом полевые сборы пополнятся изучением аэрофотоснимков, результатами лабораторного исследования проб, наконец, теоретическими обобщениями. Но прежде всего нужно