Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Мне — за результат.

Он впервые улыбнулся. Коротко, без попытки сделать разговор личным.

— Это еще предстоит проверить.

Следующие сутки я собирала оставшиеся цепочки. По правому крылу электрики ждали исполнительную схему, отделочники — закрытие скрытых работ, поставщик светильников — уточнение высоты подвеса. Все три задержки сходились в одной точке: проектировщик не получал свод замечаний от технического надзора в согласованном формате. Мы назначили шаблон и ежедневное окно передачи.

По учебным мастерским проблема была финансовой. Оборудование заказали, но аванс завис из-за несоответствия названия получателя в договоре и банковской гарантии. Юрист и бухгалтер исправили документы за день. Никаких переговорных подвигов не требовалось; требовалось, чтобы один человек увидел, почему бухгалтерия молчит, а поставщик пишет все более раздраженные письма.

В субботу к пяти часам карта заняла двенадцать страниц. На первой помещались четыре договорные вехи. На следующих — решения, владельцы, сроки, документы и стоимость простоя. Отдельно я указала сведения, которых не хватало, и риски, которые не могла оценить без технического заключения.

Павел прочитал отчет в соседней комнате. Тамара Ильинична задавала вопросы по бюджету. Рашид проверил раздел замечаний и исправил два названия актов. Я внесла изменения, сохранила итоговый файл и отправила всем участникам до восемнадцати ноль-ноль.

На приемке Павел начал с лабораторного испытания.

— Если результат окажется отрицательным, ваш четырехнедельный план потеряет два дня.

— Три, — поправила я. — Еще день нужен на подбор замены и обновление логистики.

— Почему в таблице резерв два?

Я проверила строку. Он был прав.

— Ошибка. Исправлю резерв по северному фасаду и сдвину некритичную поставку мебели.

— Это затронет готовность мастерской.

— Не затронет отделку. Мебель нужна позже. Договорная веха требует готовности помещения, а не установленной мебели.

Тамара Ильинична сверилась с договором.

— Верно. Внесите до семи.

Я отправила исправленную версию в восемнадцать сорок три. В девятнадцать десять пришел подписанный акт по аудиту.

— Мы готовы предложить вам четыре ежемесячных этапа, — сказала Тамара Ильинична. — Операционная координация, отчеты раз в неделю, приемка результата по каждой договорной вехе. Двести двадцать тысяч за этап до налога.

Сумма была выше той, которую я позволила себе предположить. Я не стала отвечать сразу.

— Мне нужен проект договора, описание полномочий и порядок доступа к данным. Я не принимаю решения технического надзора и не управляю сотрудниками подрядчиков.

— Именно поэтому вы нам подходите, — сказала она. — Вы уже дважды назвали, чего не можете.

Павел закрыл отчет.

— Добавьте порядок раскрытия новых пересечений с прежним подрядчиком. Они еще появятся.

— Добавлю, — ответила я.

Мы вышли из модуля вместе. За три дня северный фасад остался незавершенным, мастерские — закрытыми, старые ошибки — неисправленными. Зато фура уехала, испытание началось, аванс по оборудованию подготовили к оплате, и шесть решений больше не ждали человека, которого не существовало в графике.

Вечером Тамара Ильинична прислала проект договора. В разделе «Предмет» стояло: «Исполнитель осуществляет операционную координацию проекта».

Я прочитала фразу дважды. Потом открыла комментарии и начала уточнять границы работы.

ГЛАВА 5. Семейная версия

В понедельник утром у меня было двенадцать непрочитанных сообщений от людей, с которыми я работала годами.

Никто не спросил, как прошел мой разговор с Сергеем. Бывший начальник участка хотел знать, правда ли я передала заказчику внутренний график депо. Сотрудница снабжения писала, что в офисе говорят о моей обиде на Киру. Прораб из Арзамаса просил позвонить поставщику, потому что «вас он хотя бы слушает». Два человека прислали одинаковую фразу: «Не рушьте компанию, там живые люди».

Я открыла ноутбук и создала документ с названием «Ответы». В первой строке написала: «Я не передавала закрытые материалы и не участвую в управлении ООО». Перечитала. Фраза была точной, но массовая рассылка превратила бы меня в участника спора, правила которого установил Сергей.

Документ я закрыла без сохранения.

Алексею, начальнику участка, ответила отдельно: «Закрытые материалы не передавала. Остальное обсуждайте с руководством». Прорабу из Арзамаса написала, что больше не представляю компанию и не могу вести переговоры от ее имени. Остальные сообщения оставила без ответа.

Кира напомнила о контакте поставщика огнестойких перегородок. Я указала общий адрес отдела продаж, опубликованный на сайте, и добавила: «Личный номер без согласия владельца не передаю».

Она ответила через минуту: «Поняла, спасибо».

Ни упрека, ни насмешки. Это раздражало меньше, чем если бы она попыталась продолжить разговор, и больше, чем мне хотелось признать.

В десять началась видеовстреча по договору с «Открытыми мастерскими». Со стороны АНО подключились Тамара Ильинична и юрист, со стороны проектной команды — Павел. Марина прислала замечания заранее и не участвовала: договор был моей работой, ее задача закончилась на проверке условий.

Мы прошли по каждому пункту. Четыре этапа были привязаны к месячным вехам; первый, короткий, закрывал конец октября. Его результатом становились согласованный оперативный график и еженедельные отчеты; второго — закрытие договорных вех ноября; дальше шли поставки оборудования и подготовка к приемке. Я не подчинялась внутреннему распорядку АНО, сама определяла рабочее время, но обязалась присутствовать на заранее согласованных совещаниях и выезжать на объект по заявкам.

— Здесь указано, что исполнитель координирует подрядчиков, — сказала я. — Прошу