Ивáнова бегство (тропою одичавших зубров) - Михаил Владимирович Хлебников

даже порой старался кое-кого выгородить. Но в том, что касается образцовой исполнительности, полной готовности приобщить и свои усилия к порабощению России, сулящему такие выгоды эсэсовскому начальству, Жеребков, очевидно, оказался вполне на своем месте.

На организационном им эмигрантском собрании он, нервно расхаживая своей развинченной походкой по эстраде и то и дело обмахивая платочком нарумяненное лицо, с места в карьер заявил оторопевшей аудитории:

– Вам всем надлежит понять раз и навсегда, что строить новую Россию будете не вы, а германский солдат, который своей кровью смывает с чела нашей родины печать красной звезды».

Если учесть, что мемуары Любимова вышли в Советском Союзе в 1963 году, то характеристика «мог бы оказаться и хуже» в отношении «гаулейтера эмиграции» – неприкрытая похвала. Не хочется пускаться в конспирологические построения, но вполне может быть, что у советской разведки имелся и такой нестандартный во всех отношениях вариант Штирлица, о котором вряд ли получится снять героический сериал в обозримом будущем. В любом случае, после войны Жеребков спокойно выехал в Испанию, где и прожил долгие десятилетия. Там он пытался выйти на американскую разведку. ЦРУ вежливо уклонилось от контактов.

Но вернемся к периоду оккупации.

Под крышей «Управления делами русских эмигрантов» было решено создать свой печатный орган. Первый номер «Парижского вестника» вышел 14 июня 1942 года. Он открывался оповещением о создании самого «Управления…». Также на первой странице было опубликовано письмо генерала Краснова. В нем старый борец с «красной чумой» с воодушевлением сообщает читателям газеты праздничную новость:

«Известие о том, что русские офицеры допущены к действенной борьбе с большевизмом меня чрезвычайно обрадовало.

Двадцать пять лет тому назад, при самом появлении у власти большевиков, в ноябре 1917 года, первым выступил против них III Конный корпус. С того дня борьба с большевизмом не прекращалась. Кто ее вел? Русские офицеры, солдаты и казаки и с ними и через них те русские крестьяне и рабочие, кого удалось просветить и вырвать из жидовских лап Бронштейна-Троцкого, Ульянова-Ленина, Джугашвили-Сталина и прочих псевдонимов, преступников и злейших врагов России».

Увы, та борьба закончилась поражением. Но теперь ситуация иная. У порабощенного русского народа появился могучий союзник. Точнее, он был всегда. Краснов просвещает читателей, используя модный политический термин:

«Два народа связаны один с другим тесными порубежными и жизненными узами. Теперь говорят “геополитическими”. Связаны на протяжении десяти с лишним веков! Русский Киев с варягами Рюрикова рода, краса и гордость Европы начала нынешнего тысячелетия!.. Немецкая слобода в Москве с ее наемными немецкими полками русских царей Романовых, где учился молодой Петр воинскому искусству, откуда вышел Патрик Гордон, Брюс, Баур, Ласси и другие…

Русская великая Империя, управляемая принцами голштинской крови, детьми немецких принцесс… Честная помощь императора России прусскому королю в тяжелые и смутные дни наполеоновских войн… Общие маневры русских и прусских войск под Калишем в 1835 году. Благородный нейтралитет императора Александра 2 в годы Франко-Прусской войны и благородный нейтралитет императора Вильгельма 2 в годы Русско- Японской войны, когда нас предавали в Америке масоны Витте и Рузвельт. Это этапы русско-немецкой дружбы…»

Краснов предусмотрительно ограничивает перечисление славных этапов русско-немецкой дружбы многоточием, за которым, видимо, скрывается такой в целом незначительный эпизод крепкой, нерушимой дружбы, как Первая мировая война.

На второй странице помещается заметка «Д-р Геббельс о Новой Европе». В ней в сжатом виде пересказывается статья главного нацистского пропагандиста, напечатанная в журнале «Das Reich». Статья посвящена ближайшему будущему. По мнению Геббельса, оно неотвратимо благостно:

«Наше положение после победы будет лучше, чем до войны. Новая Европа будет организована так, что она сможет сама прокормить себя. Настоящая война будет последней войной европейской реорганизации. Результатом ее будет то, что под руководством держав Оси наш континент, освободившись от тлетворного влияния вредящей интересам континента плутократии, будет иметь возможность свободно развернуть свои экономические и культурные силы.

Кроме мотивов, обуславливающих наши действия в настоящей гигантской борьбе, у нас есть стремления к установлению спокойного существования мира и счастья для всех. В этом залог нашей воли к победе и нашего упорства в стремлении к достижению этой цели».

На третьей странице первого номера помещена страшноватая заметка «Шестиконечная звезда»:

«С 7 июня 1942 г. вошло в силу распоряжение Командования Оккупационных Войск во Франции о евреях: 1) Запрещается евреям старше шести лет появляться в общественных местах без еврейской звезды. 2) Еврейская звезда, шестиконечная, величиною с ладонь, с черными контурами. Из желтой материи, с надписью черными буквами “Еврей”. Ее надо носить на видном месте с левой стороны груди, крепко пришитой к одежде. Нарушение этого постановления карается заключением и штрафом или одним из этих наказаний. Полицейские меры, как интернирование в еврейские лагери, могут дополнить или заменить вышеприведенное наказание».

Автор заметки «Д. Михайлов» объясняет читателям смысл «распоряжения»:

«Результат этого постановления для нас, россиян: игра происходит в открытую. Оказалось вдруг, что большинство тех, кто нашептывал на ухо, что Сталин творит национальное дело, что Германия выбивается из последних сил, что стыд и позор нам русским сотрудничать с немцами, вдруг разукрасились желтой звездой. А если не они, то их жены и ближайшие родственники».

Гуманистические возражения заранее учтены. Следует спокойное разъяснение:

«И пусть сентиментальные и сердобольные эмигранты и эмигрантки ужасаются перед “несчастной участью” евреев, которые “такие же люди”, как ни все остальные, и которых “заклеймили”. Ужасного в этом мероприятии ничего нет. Разве мы, россияне, “русские, но не тоже”, стыдились когда-либо того, что мы русские? Чему же стыдиться евреям, если станет общеизвестно, что они “таки да” евреи?»

Здесь могут родиться серьезные сомнения в истинности слов доктора Геббельса о тотальном характере благополучия в послевоенной Европе. По крайней мере одно исключение уже перед нами. Возникшая необходимость объяснить, что «счастье для всех» распространяется и на жителей Советского Союза, потребовала серьезного разговора с читателем во втором номере «Парижского вестника». Он выходит 21 июня 1942 года – в годовщину начала войны. Огромную передовую статью написал сам Жеребков:

«22-го июня 1941 года сатанинский меч мирового иудо-марксизма был отведен от Европы и ее культуры, и этот день нужно считать/ началом воскресения русского народа. Этого мы не имеем права забыть!

Если бы 22-го июня 1941 года германские войска, по приказу своего Вождя, не перешли советскую границу, русский народ перестал бы существовать! Если там теперь молодое и среднее поколения мало похожи на прежних русских людей, а в большинстве своем представляют собою каких-то запуганных полузверей-полуавтоматов, то через два десятилетия весь народ стал бы этими «новыми людьми», которыми так гордится Советский Союз».

Взяв серьезный разбег утверждением, что 22 июня стало спасением русского