Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

Пока ждали, обсудили главное. Экипаж оставался. По условиям контракта — официально как команда яхты, фактически еще и как присмотр со стороны государства, чего никто особенно не скрывал, но и не превращал в фарс. Дан давно понял: с такими людьми проще жить честно. Они не лезут в душу, не мешают, работают четко. А государство пусть спит спокойнее, если ему так надо.

— Нас все устраивает, — сказал капитан. — Стоянку решают, бумаги решают, жилье для нас временно тоже. Зарплата идет по схеме. Проблем не вижу.

— Я тоже, — сказал Дан. — Работайте, живите, смотрите. Мне от вас одно нужно: чтобы яхта была в порядке.

— Это и без просьбы, — ответил Игорь Сергеевич.

На яхте они устроились уже почти семейно. Заказали рыбу, мясо, закуски, хлеб, овощи, вино для девушек, что покрепче — никому не понадобилось. День и так был насыщен по уши. Хотелось не оглушать себя, а просто сидеть и понимать: все случилось.

Море за бортом темнело медленно. Огни берега ложились на воду рваными дорожками. Яхта тихо дышала металлом, деревом, канатами, знакомым моторным запахом, который за время пути уже стал частью общей памяти.

— Странно, — сказала Оля, глядя на берег. — Мы уже дома, а сидим на яхте как в дороге.

— Это нормально, — ответил Дан. — Дом — штука растяжимая. Иногда он на земле. Иногда на воде. Иногда вообще в людях.

— Вот это уже почти умная мысль, — похвалила Наташа.

— Почти? Какая неблагодарная аудитория.

Моторист, до этого молчавший, вдруг сказал:

— Я, если честно, думал, будет тяжелее.

Все посмотрели на него.

— В каком смысле? — спросил Дан.

— Да во всех. Дорога, Европа, переход, клуб, новая жизнь… А у вас как-то… — он поискал слово. — Слаженно.

Маша усмехнулась.

— Потому что наш главный принцип — сначала шум, потом порядок.

— Не верьте ей, — сказал Дан. — На самом деле у нас сначала хаос, потом еще хаос, а потом внезапно победа.

— Тоже похоже, — согласился капитан.

Они говорили о будущем без пафоса, но и не прячась за шуточками. О том, как обустроятся. Как пойдут дела у Маши и Нессы с музыкой. Как Оля будет искать варианты продолжить учебу. Как Лена разберется с местной экономической реальностью и, вероятно, через пару месяцев начнет понимать местные счета лучше самих местных. Как Наташа освоится так, будто родилась на этом берегу и просто ненадолго отлучалась.

А Дан думал о другом. О поле. О том, что завтра уже не будет переходной фазы. Будет клуб. Медосмотр. Раздевалка. Тренировка. Игра. Первый шаг в новой команде. Все по-настоящему.

Он смотрел на море и чувствовал внутри то редкое равновесие, когда прошлое не тянет назад, а просто стоит за спиной крепкой стеной.

Утро началось шумно. Не потому, что кто-то проспал — наоборот, все встали рано. Просто шестеро человек, у которых новая страна, новый дом и новый этап жизни, не могут собраться тихо даже при наличии благих намерений.

Дан вывел из условного гаражного сна свой «гелик», и вопрос, как именно шесть человек уместятся в машине, был решен в духе всех предыдущих их путешествий: «как-нибудь, но весело». Втиснулись. С шутками, с взаимными претензиями, с Машиным заявлением, что она вообще компактная и потому не считается за полноценного пассажира, и с Наташиным ответом, что характер у нее занимает минимум полтора места.

До клуба доехали без приключений. Девушки, как и было решено, почти сразу отделились — им предстояло знакомство с женами и подругами игроков, со средой, с тем кругом, в котором им тоже предстояло жить. Они ушли бодро, без страха, с тем видом, с каким разведывательная группа входит на новую территорию: мило, но внимательно.

А Дан пошел по своему маршруту.

Сначала — медицинское освидетельствование.

Врачебный корпус встретил его холодновато-профессионально: измерения, опрос, сердце, дыхание, суставы, мышцы, давление, тесты, гибкость, реакция. Несколько докторов явно были настроены увидеть не только звезду, но и тело, которое нужно будет обслуживать как дорогой механизм.

Дан терпеливо проходил все процедуры, шутил ровно настолько, чтобы не мешать делу, и с интересом наблюдал, как местные специалисты постепенно перестают смотреть на него как на юного гения из газет, а начинают смотреть как на очень серьезно подготовленного спортсмена.

— С вами можно работать, — сказал один из врачей по итогам.

— Лучше даже играть, — ответил Дан.

— Это мы и планируем.

Вердикт был прост: жить будет, здоров, функционально готов более чем. На фоне некоторых звезд, приезжающих после отпусков с лишним весом, усталостью и видом людей, которых внезапно разбудили ради футбола, он выглядел почти вызывающе правильно.

Потом — раздевалка.

Вот тут уже началась настоящая жизнь.

Дверь открылась, запах футбола — смеси травы, пота, мазей, ткани, кожи, стирального порошка и ожидания — ударил знакомо и правильно. А внутри оказались знакомые лица.

Панчик увидел его первым.

— О, явился, — сказал он с таким выражением, будто Дан не перешел через пол-Европы, а просто опоздал на автобус.

Добровольский поднял голову и усмехнулся.

— Мы уж думали, ты передумал и решил княжество купить целиком.

— Пока взял в аренду только часть, — ответил Дан и обнялся сначала с одним, потом с другим.

Северное русское трио Монако — так это уже само собой складывалось. Странно, смешно и в чем-то даже правильно. Свои лица в чужой раздевалке — это не мелочь. Это половина адаптации.

А дальше были новые знакомства.

Джордж Веа — мощный, быстрый, с тем самым хищным спокойствием больших форвардов, которые понимают цену своему рывку. Гленн Ходдл — умный, техничный, с выражением человека, который привык мыслить игру чуть тоньше большинства. Джоркаеф — живой, острый, с глазами, в которых уже бегали комбинации. Эттори — вратарь с собранной уверенностью. Пюэль — центр, рабочий мозг и мотор. Аморос — крайний защитник, в котором чувствовалась энергия движения.

Рукопожатия, короткие реплики, взгляд на новичка, оценка, шутки, обычная мужская проверка «свой — не свой».

Дан быстро встраивался.

И почти сразу начал видеть поле.

Если он и Веа в нападении — уже страшно. Если один тянет защиту на себя, а второй открывается в полупространство — еще страшнее. Если Добровольский и Джоркаеф располагаются на флангах и чуть впереди, постоянно меняются, входят в центр, дают последний пас, подбирают