Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

своё название от креста. Но вот когда это произошло? Утвердилось мнение, что именно в 1824 году. Вот что сообщает об этом весьма авторитетный «Путеводитель по Кавказу» Е. Вейденбаума: «Перевал через главный хребет называется обыкновенно Крестовым. Название это возникло вследствие того, что в 1824 году управлявший тогда горскими народами майор Давид Кананов поставил на старой дороге каменный крест для обозначения точки перевала»69.

Эти же сведения повторяет и Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, и Большая советская энциклопедия, и Краткая географическая, и современные путеводители по Военно-Грузинской дороге. Да, как будто всё ясно. Но вот что странно: название горы – Крестовая – встречается и до 1824 года. Например, в путевых записках А. С. Грибоедова, впервые посетившего Грузию ещё в 1818 году:

«Ужасное положение Коби – ветер, снег кругом, вышина и пропасть. Идём всё по косогору; узкая скользкая дорога, сбоку Терек; поминутно все падают, и всё камни и снега, солнца не видать. Всё вверх, часто проходим через быструю воду, верхом почти не можно, более пешком. Усталость, никакого селения, кроме трёх, четырёх осетинских лачужек, ещё выше и выше, наконец добираемся до Крестовой горы»70.

Впечатление от кавказской природы было настолько сильным, что отголоски его можно найти в первой редакции «Горя от ума», где Чацкий, рассказывая о своих странствиях, вспоминает:

…Я был в краях,

Где с гор верхов ком снега ветер скатит,

Вдруг глыба этот снег в паденьи всё охватит,

С собой влечёт, дробит, стирает камни в прах,

Гул, рокот, гром, вся в ужасе окрестность71.

Чтобы собрание русских поэтов, обративших внимание на перевальный крест, было полным, назовём ещё одного из них, чья воинская слава вот уже более двух столетий соперничает с литературной, – Дениса Давыдова. Его записки о персидском походе 1826 года дарят нам ещё несколько замечаний об истории креста, тем более ценных, что они могли быть сделаны со слов Грибоедова или самого Ермолова:

Нет сомнений, что Крестовая гора и перевал получили своё название от креста. Но вот когда это произошло? Утвердилось мнение, что именно в 1824 году.

«Крестовая гора, самая возвышенная точка высот, по коим едешь от Коби до Тифлиса, есть истинный пункт перевала через Кавказ. Вокруг неё находятся горы гораздо выше её. Она получила сие название от креста, который был водружён на ней первыми русскими, перешедшими за Кавказ во время Екатерины, но так как крест деревянный сгнил, то Ермолов заменил его огромным крестом, высеченным из гранита, с таким же подножием»72.

Но пойдём дальше. В тоненькой книжечке «Отечественных записок» за 1822 год помещено «Руководство для проезжающих Кавказские горы», где есть и описание креста, и даже приводится текст надписи на нём, но не «ермоловской», а совсем другой! «На половине сей дороги, – сообщает безымянный автор «Руководства», – нужно переправляться чрез хребет весьма высокой горы, называемой Крестовою… Здесь поставлен каменный крест с следующею надписью: “Крест сей воздвигнут в память строения дороги, сделан попечением Подполковника Казбека, 1809 года”»73.

Подполковник Казбек – это князь Габриэл Казибегович Казбеги, получивший впоследствии чин генерал-майора русской службы, дед знаменитого писателя Александра Казбеги. Он был правителем области Хеви, и в обязанности его входило поддерживать хорошее состояние Военно-Грузинской дороги.

Но и это не всё. Оказывается, крест на перевале появился ещё раньше! В одном из номеров «Вестника Европы» за 1805 год некто М. Воронченков напечатал «Письмо из Грузии в Астрахань», в котором сообщал следующее: «Тотчас за селением Коби, лежащим недалеко от Казбека, начинается взъезд на гору Кашаур… Сия гора разделена глубокою долиною на две, на Крестовую и Кашаурскую. Перевал так называется потому, что на ней подле самой дороги Потёмкин водрузил крест каменной…»74

Имеется в виду первый наместник Саратовской и Кавказской губерний граф Павел Сергеевич Потёмкин, родственник могущественного фаворита Екатерины II. Осенью 1784 года он действительно совершил поездку по Военно-Грузинской дороге в Тифлис, но сведений о том, был ли по его приказу водружён на перевале крест, разыскать пока не удалось.

«Старый памятник, обновлённый Ермоловым», связанный для нас с именами Пушкина и Лермонтова, хранит свою тайну. Разгадка её кроется, вероятно, в глуби веков. В кавказском путеводителе Григория Москвича, вышедшем в начале XX столетия, сообщается, что впервые крест на перевале был поставлен ещё грузинским царём Давидом Возобновителем, дедом царицы Тамары. Также и знаток Кавказа, неутомимый путешественник и фотограф Г. И. Раев упомянул в своём «Каталоге кавказским видам и типам» (1897), что «исторический крест на перевале на высоте 7719 ф. поставлен царём Давидом»75. Автор же «Впечатлений и воспоминаний покойника», опубликованных журналом «Библиотека для чтения» в 1848 году, приводит легендарные сведения о том, что «по преданию жителей, на этом месте персидский царь Кир распинал непокорных скифов…»76

«Старый памятник, обновлённый Ермоловым», связанный для нас с именами Пушкина и Лермонтова, хранит свою тайну.

Что же касается самого Ермолова, то в народном сознании он ещё долгие годы оставался любимым героем, и с его именем молва связала даже несколько особо примечательных мест на Военно-Грузинской дороге. Известны, например, Ермоловская хижина у подножия Казбека или огромный Ермоловский камень в ущелье Терека, также и перевальная точка дороги. Русский публицист и философ В. В. Розанов, побывавший здесь уже в самом конце XIX века, свидетельствует в своих записках: «Вот прошёл Гудаур; вы проехали мимо нескольких туннелей, через которые экипажи следуют зимою, во время снежных засыпей, и проехали одним летним туннелем, под непрерывно грозящими паденьем камнями. “Крестовый перевал”; “вот тут – отдыхал Ермолов”»77.

Осенённая крестом высшая перевальная точка Военно-Грузинской дороги надолго врезывалась в память каждому путнику. Причиной тому служило и важное её местоположение – в самых недрах Кавказа, и впечатляющий горный ландшафт вокруг, и ореол таинственных легенд и преданий. Неслучайно Лермонтов, прекрасно владевший жанром пейзажа и в живописи, и в литературе, навсегда запечатлел Крестовую гору на полотне и в романе «Герой нашего времени». Вероятно, именно о перевальном кресте вспомнил и Пушкин, когда в послесловии к повести черкесского писателя Султана Казы-Гирея определил этот древний христианский символ, вознесённый над Кавказом, как «хоругвь Европы и просвещения».

«Ваша слава принадлежит России…»

(генерал А. П. Ермолов)

В ходе Кавказской войны XIX века ничьё имя не прозвучало так громко и не вспоминается сегодня так часто, как имя генерала Ермолова. Чеченские события последних лет невольно выдвинули из исторического небытия циклопическую фигуру этого главного нашего покорителя Кавказа. Начав службу при Екатерине, во времена