От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

– суженная до минимального размера лестничная клетка, на которой сейчас с трудом расходятся два человека; тяжелый крутой шаг ступеней из путиловской плиты (тосненская получше, но уж очень дорога – и так сойдет…). «Без красоты нельзя, однако», – и пол всех лестничных площадок украшен простеньким мозаичным рисунком.

Своеобразна планировка квартир этого дома, в том числе и квартиры А. А. Блока. Если гостиная и кабинет имеют правильную прямоугольную форму, то спальня и столовая напоминают в плане развернутый веер. Внутреннее пространство квартиры органично продолжается за ее пределами – за окнами открывается широкий простор и высокое небо. Сам залив из квартиры не виден, но он чувствуется, влажный ветер заносит через открытую форточку острый пряный запах моря.

В 1891 году глава семьи М. Е. Петровский умирает, но поскольку за год до его смерти Максиму Ермолаевичу пожаловали звание коммерции советника, то по существующему закону все его дети были возведены в ранг почетных потомственных граждан. Согласно завещанию покойного, владелицей особняка на Витебской улице становится вдова купца Петровского, а собственниками доходного дома на Офицерской улице – сыновья Иван и Евгений Максимовичи Петровские.

Братья Петровские владели в Петербурге несколькими доходными домами и, вероятно, разделили между собой заботы, связанные с управлением принадлежащей им недвижимости. Хозяйский надзор за домом № 57 на Офицерской улице, вероятно, осуществлял «Потомственный почетный гражданин» Иван Максимович Петровский. Дела он вел всегда исправно, строение содержал в идеальном порядке, никогда не забывал о выгоде и с годами приумножал капитал, полученный братьями в наследство от своего рачительного батюшки – купца 1-й гильдии Максима Ермолаевича Петровского.

Иван Максимович – человек умный, мужественного вида, с красивой окладистой бородой, солидно, со знанием дела управлял хозяйством. Его уважали не только жильцы, но и те, кто поддерживал с ним деловые взаимоотношения. Жизнь в начале XX века требовала уже иных форм домохозяйства и управления, однако Иван Максимович по-прежнему стойко держался старых порядков и продолжал вести свои дела по надежным правилам патриархальных устоев. Располагая квартирами различного размера и качества, хозяин дома № 57 пускал жильцов с разбором, всегда имея в виду их платежеспособность, законопослушание и положение в обществе. При необходимости до заключения контракта он сам или его конторщик наводили нужные справки и собирали сведения о будущем жильце с его старого местожительства.

Младший брат и совладелец огромного доходного дома № 57 по Офицерской улице Евгений Максимович Петровский не тяготел к нелегким обязанностям домовладельца и стал известен совершенно в иной сфере деятельности. По окончании в 1891 году Петербургского коммерческого училища он упросил директора оказать содействие в поступлении вольноопределяющимся в лейб-гвардии Финляндский полк, а после отказа в просьбе занялся общественной деятельность в сфере отечественного музыкального искусства.

Этому решению коммерции советника Е. М. Петровского способствовали два обстоятельства. Во-первых, он подружился с российским музыковедом, основателем, издателем и редактором журнала «Русская музыкальная газета» – наиболее значительного русского периодического издания того времени – Николаем Федоровичем Финдейзеном, автором фундаментальных материалов по истории отечественной музыки. Значительная финансовая поддержка Е. М. Петровского способствовала столь длительному существованию газеты. Во-вторых, Евгений Максимович сам обладал тонким музыкальным вкусом и нередко публиковал очерки в газете, демонстрируя при этом широту своих интересов и глубину знаний в области музыкального искусства. Его привлекало создание либретто фантастических музыкальных спектаклей. Один из ярких эпизодов в жизни Е. М. Петровского, благодаря которому его имя вошло в историю отечественного музыкального искусства, связан с сотрудничеством с композитором Римским-Корсаковым, написавшим оперу по либретто Е. М. Петровского «Кащей Бессмертный».

Н. Ф. Финдейзен

Опера с успехом была поставлена в Москве, и композитор тогда написал Петровскому: «Многие московские музыканты усматривают в "Кащее" новое слово… Если это хоть отчасти так и новое слово в нем действительно существует, то этим я обязан превосходному сюжету и, следовательно, всецело Вам, Евгений Максимович».

Дом на Офицерской улице был рассчитан на сдачу жилья внаем людям со средствами, требующим квартиры с удобствами и желающим жить в окружении равных себе по сословному и имущественному положению. В квартирах этого дома в основном проживали представители дворянских семейств, высшие чиновники, гвардейские морские офицеры, известные адмиралы и генералы. С разбором, в порядке исключения, хозяин сдавал квартиры и некоторым артистам Мариинского театра и деятелям искусства. Однако в доме никогда не проживал ни один рабочий или мелкий чиновник. Кто же обитал в этом доходном петербургском особняке, на окраине Коломны, воздух которой источал слабый запах смолы и морской соли?

24 июля 1912 года в квартире № 21 в доме № 57 на Офицерской улице поселился и провел последние девять лет своей жизни поэт Александр Блок. На четвертом этаже этого дома прошли его наиболее активные годы, период творческой зрелости и создание лучших из его произведений. Дом на Офицерской улице оказался местом его преждевременной смерти, и стены старого петербургского особняка слышали последние удары сердца поэта.

В июне 1912 года А. А. Блок нашел себе новое жилье, вполне по вкусу – почти на краю Петербурга, в конце широкой Офицерской улицы, упирающейся в мелководную, медленную речку Пряжку с ее естественными берегами, в то время еще даже не одетыми в гранит. Пусто, тихо, слышно только, как прачки стучат вальками, стирая белье.

Известную роль при выборе квартиры сыграло, по-видимому, то обстоятельство, что неподалеку, на этой же улице, в доме № 40, квартире № 7, жили его мать и отчим – Ф. Ф. Кублицкий-Пиоттух.

Четырехкомнатная квартира (№ 21) на четвертом этаже дома № 57 сразу понравилась поэту. Из ее окон с верхнего этажа открывался очаровательный вид на уголок старой Коломны с тихой Пряжкой, обсаженной молодыми тополями. Простенький деревянный мост вел к обшарпанному подслеповатому зданию торговой бани. Правее по Пряжке, там, где Мойка впадала в Неву, за глухой оградой высился громадный корпус больницы Свт. Николая Чудотворца, петербургского дома умалишенных.

Район Пряжки с примыкавшими к ней улицами являлся в то время окраиной старой Коломны. Он, безусловно, претерпел заметные изменения со времен Пушкина, Гоголя и Достоевского. Но все же в целом по-прежнему сохранил присущий только ему, совершенно своеобразный и неповторимый облик.

Дом очаровал Блока. Однако с переездом пришлось немного подождать, пока хозяин, Иван Максимович, проводил необходимые работы по ремонту квартиры. Незадолго до переезда сюда поэт писал матери: «Мама, в нашей квартире уже работают, недели через три можно будет переехать. Вчера я был там долго, сама она мне уже не показалась такой грандиозной, зато вид из окна меня поразил… За эллингами Балтийского завода… виднеются леса около Сергиевского монастыря (по Балтийской дороге). Видно несколько церквей (большая на Гутуевском острове) и мачты, хотя море закрыто домами». Кругом кипела жизнь, непарадная, будничная, ничем не прикрашенная.

Вид