Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

улицам города, где стоял тошнотворный запах, а в воздухе кружили черные грифы. Увидев эту мрачную картину, Шарлотта не смогла сдержать слез. Однако уже в вагоне, немного успокоившись, она воспользовалась моментом, чтобы написать первое письмо из Мексики своей бабушке Марии Амелии: «Мы благополучно прибыли. Завтра рано утром отправляемся в столицу, впереди еще длинный путь. Веракрус мне очень нравится, он похож на Кадис, только немного более восточный по виду».

К великому разочарованию императорской четы, железнодорожная линия доходила лишь до станции Пасо-дель-Мачо. Оттуда нужно было продолжать путь на старых дилижансах, запряженных мулами, что оказалось настоящим испытанием. Полковник Мигель Лопес был направлен генералом Альмонте, чтобы встретить императора и сопровождать его до столицы. Этот привлекательный и галантный офицер с голубыми глазами и светлыми волосами, больше напоминавший немца, чем испанца или мексиканца, сразу привлек внимание Максимилиана, и вскоре тот назначил его командиром императорского эскорта.

Путешествие оказалось длинным и опасным, его осложняли начавшиеся ливни. Колеса экипажей застревали в грязи, дороги были испещрены выбоинами и глубокими колеями. Из-за сильной тряски и постоянных толчков разговаривать было невозможно. Шарлотта писала в своем дневнике: «Мексиканцы извинялись за состояние дорог, а мы уверяли их, что ничего страшного. Но нет слов, чтобы это описать. Нужно иметь нашу молодость и хорошее настроение, чтобы избежать вывиха или не остаться с переломанным ребром». Пейзаж за окнами дилижанса был настолько диким и безлюдным, что Шарлотта всерьез начала опасаться, что сторонники Бенито Хуареса устроят на них засаду. Но законный президент Мексики находился тогда далеко на севере и был полон решимости продолжать борьбу за изгнание захватчиков.

Только в конце мая, когда караван пересек засушливые холмы, усеянные хижинами и кактусами, они прибыли в Орисабу. Пейзаж здесь стал зеленее, и Максимилиану он напомнил Тироль. Городок раскинулся у подножия большого вулкана с вечными снегами и был окружен кофейными плантациями. Правители с большим воодушевлением встретили толпы народа, среди которых были и группы индейцев в своих праздничных традиционных костюмах. За год до этого по всей стране начали распространяться фотографии Максимилиана и Шарлотты, сделанные Джузеппе Маловичем, известным придворным фотографом в Триесте, чтобы народ мог заранее узнать своих будущих монархов. На одном из снимков императрица была запечатлена в пышном белом платье, украшенном тюлем, кружевами, цветами и многочисленными драгоценностями. Женщины, охваченные любопытством, с улыбками подходили к Шарлотте и бросали ей букеты полевых цветов.

С первых минут императоры почувствовали глубокую симпатию и уважение к индейскому населению. В одном из своих частых писем семье Шарлотта выражала возмущение дискриминацией, которой подвергались индейцы, несмотря на то что составляли большинство населения Мексики: «Почти все индейцы умеют читать и писать, они чрезвычайно умны, и, если бы духовенство действительно занималось их образованием, это был бы просвещенный народ. Правительства здесь никогда не происходили из коренного населения, которое, по сути, одно работает и обеспечивает существование государства». Во время своего недолгого правления Шарлотта инициировала важные законы, направленные на улучшение тяжелого положения индейцев.

Максимилиан, высокий, с прямой осанкой, синими глазами и густой светлой бородой, вызывал большое внимание со стороны местных жителей. «Для них, – заметил один местный священник, – император казался божеством, достойным воплощением Кетцалькоатля[23], и все смотрели на него с восхищением и изумлением. Во время завоевания Мексики Монтесума решил, что Кортес – это Кетцалькоатль. Но столь светлокожего, светловолосого и бородатого европейца, как Максимилиан, местные жители еще никогда не видели». Два дня, проведенные в Орисабе, навсегда остались в памяти императора как самые счастливые моменты его пребывания в Мексике. Проявления любви и уважения со стороны коренного населения помогли ему забыть разочарование от первых впечатлений. Здесь, хоть и ненадолго, супруги отступили от придворного этикета и впервые попробовали острую и ароматную мексиканскую кухню.

7 июня они прибыли в Пуэблу и остановились на вилле Гуадалупе – резиденции архиепископа Лабастиды, где в их честь устроили торжественный банкет. На нем подавали знаменитый соус моле поблано и пульке[24]. Колониальный город, сильно пострадавший от ожесточенных боев с французскими войсками, все же сохранял былую красоту – купола, высокие колокольни, фонтаны, выложенные талаверской плиткой, и фасады домов, окрашенные в яркие цвета. Знатнейшие семьи Пуэблы вышли приветствовать монархов, а на улицах толпы народа восторженно скандировали: «Да здравствует император!», «Да здравствует императрица!». Процессия остановилась перед великолепным собором, одной из главных колониальных достопримечательностей страны, где был исполнен молебен.

В этот день Шарлотте исполнилось 24 года. Тронутая проявленным к ней вниманием, она передала префекту города большое благодарственное письмо с такими строками: «Тот прием, те забота, внимание и симпатия, которыми меня окружили в Пуэбле, дают мне понять, что я действительно нахожусь в своей новой стране, среди своего народа. Я давно ощущала связь с мексиканцами, но теперь она стала еще прочнее, наполненная искренней признательностью и сердечностью». Императрица лично пожертвовала средства на восстановление больниц, которые после войны находились в полуразрушенном состоянии.

Позднее она написала императрице Евгении: «Кровь, пролитая в Пуэбле, не будет напрасной, ибо она даст жизнь нации и воздвигнет на противоположном берегу Атлантики империю, которую символизицует другая птица[25]. Союз этих двух империй может стать одним из великих событий истории».

Императорская чета продолжила свое триумфальное шествие. На выезде из Пуэблы они остановились перед Великой пирамидой Чолуле, некогда бывшей главным святилищем ацтеков. Там их ждала толпа из 50 000 индейцев, напоминавших цветные гирлянды. Монархи воссели на высоком троне. У подножия величественной пирамиды бога Кетцалькоатля был устроен большой праздник. Шарлотта была глубоко впечатлена приемом и молилась в церкви Девы Целительницы, воздвигнутой на вершине древнего святилища, где когда-то приносились человеческие жертвы.

Перед тем как прибыть в столицу, императрица пожелала посетить святилище Девы Гваделупской – священное место для всех мексиканцев, где произошло явление Пресвятой Девы. Шарлотта так описала торжественную встречу, оказанную им с Максимилианом: «Перед нами – более двухсот открытых экипажей с мексиканскими дамами в роскошных нарядах, а позади – удивительное шествие из пятисот всадников в черном, в белых перчатках, и тысячи индейцев, размахивающих зелеными ветвями». Их встретил архиепископ Мехико, и императорская чета под парчовым балдахином, сопровождаемая бурными аплодисментами и возгласами народа, вошла в базилику. Шарлотта, взглянув на почитаемый образ Мадонны, сдержанно, но отчетливо, так, чтобы ее услышали стоящие рядом, сказала мужу на чистом испанском: «Какой прекрасный образ! Он глубоко тронул мое сердце».

После церемонии супруги вышли на просторную площадь, где толпа пыталась прорваться к ним, чтобы коснуться их или обнять. Однако благодаря кордону охраны удалось избежать давки. На последнем отрезке долгого пути к ним