Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

семей знати и консервативных политиков, помогавших ей с супругом взойти на трон. Так, донья Долорес Кесада де Альмонте, супруга генерала Альмонте, получила титул первой дамы дворца, а мать дипломата Хосе Мануэля Идальго и дочери Хосе Марии Гутьерреса де Эстрады были включены в придворную свиту императрицы.

В Мехико царило огромное возбуждение: все ожидали знакомства с Максимилианом и Шарлоттой. Каждое появление императорской четы вызывало настоящий переполох и восторженный шепот восхищения. Когда лакеи в камзолах, расшитых золотом, распахивали створчатые двери и громко объявляли: «Сеньоры, Их Величества», все взгляды мгновенно обращались к ним.

Кушанья на пирах, устраиваемых во дворце, подавались на севрском фарфоре с серебряными приборами и богемским стеклом. Меню включало от 15 до 20 сортов вин, а сами трапезы длились не менее трех часов. Все приглашенные оставались стоять до тех пор, пока Шарлотта и ее супруг, сопровождаемые великим камергером, не занимали свои места по разные концы длинного стола.

Они казались безупречными – оба очаровательные, элегантные и благородные. Максимилиану был 31 год – светловолосый, высокий и стройный; несмотря на появившуюся залысину, в парадном мундире с орденами он производил внушительное впечатление. Шарлотта в свои 24 года, с темными глазами, каштановыми волосами и кожей, загоревшей во время путешествия под палящим солнцем, казалась скорее мексиканкой, чем иностранкой. Ее манеры и утонченность были безупречны. Во время визита в Париж в 1864 году Шарлотта побывала в ателье знаменитого модельера Чарльза Фредерика Уорта, любимого кутюрье императрицы Евгении де Монтихо, и заказала у него «несколько платьев для теплого климата, а также императорские наряды из шелка и бархата, украшенные жемчугом и парчой». Эти наряды она увезла с собой в Мексику, где они произвели настоящий фурор. Герцогини, маркизы и испанские грандессы поспешили скопировать ее элегантные объемные туалеты высокой моды и оригинальные венки из живых цветов. Так, одно из своих великолепных платьев – из розового шелка, с воланами из брюссельского кружева – императрица дополняла бриллиантовой тиарой и двухрядным ожерельем из крупных жемчужин.

Во время одной из прогулок по окрестностям столицы Максимилиан открыл для себя замок Чапультепек, построенный на крутом холме. На вершине холма, где в древности ацтекский император Монтесума построил свою летнюю резиденцию, в колониальный период вице-король Бернардо де Гальвес приказал возвести замок, служивший ему местом отдыха. После ухода испанцев поместье пришло в запустение: его использовали сначала как военное училище, а затем как президентскую резиденцию генерала Мигеля Мирамона. Император был очарован этим местом. С высоты открывался завораживающий вид на долину Мехико, а вдали на горизонте возвышались покрытые снегом вершины вулканов Попокатепетль и Истаксиуатль. Не колеблясь ни секунды, он решил восстановить замок и записал в своем дневнике: «Если тот, что смотрит на море, носит имя Мирамаре, то этот я назову замком Миравайе».

В письме своему брату эрцгерцогу Карлу Людвигу Максимилиан, ведомый своим неизменным воображением, окрестил Чапультепек «мексиканским Шенбрунном… построенным на базальтовой скале, окруженным гигантскими деревьями Монтесумы, откуда открывается пейзаж такой красоты, какой я не видел нигде, разве что, может быть, в Сорренто». На самом деле этот заброшенный старый замок имел мало общего с великолепием венского дворца, где родился Максимилиан, но император тут же решил, что именно здесь будет располагаться его официальная резиденция. На следующий день он показал Чапультепек Шарлотте. Императрица была так же восхищена, как и он сам, и влюбилась в густой лес, окружавший дворец, где порхали тысячи бабочек и колибри и величественно возвышались гигантские вековые деревья, подобных которым европейцы никогда не видели.

25 июня, всего через две недели после прибытия в Мехико, императорская чета уже переехала в новую резиденцию. Максимилиан поручил своему молодому придворному архитектору из Вены заняться реставрацией и благоустройством как Императорского дворца, так и старой крепости Чапультепек. Император также решил выкупить прилегающие земли, чтобы соединить замок с центром столицы широкой и величественной аллеей, обсаженной эвкалиптами и ухоженными лужайками. Максимилиан назвал ее аллеей Императрицы, однако завершить работы удалось лишь много лет спустя, уже после падения его правления. Тогда она получила новое название – аллея Реформы.

В первую ночь в Чапультепеке императорская чета не могла уснуть из-за множества комаров. В последующие дни в замке начали трудиться сотни художников, каменщиков, плотников и маляров, чтобы восстановить его и превратить в резиденцию, достойную императора. Монарх не жалел средств на внутреннее убранство и обустройство садов. Как всегда, именно Максимилиан лично занимался каждой деталью, а Шарлотта, гордясь результатами, писала своей бабушке: «Чапультепек с каждым днем преображается под счастливой рукой Макса».

Как и в Мирамаре, началась бурная деятельность, и скромное здание времен вице-королей превратилось в величественный замок в стиле французского ампира. К зданию добавили колоннаду, крытую террасу, арки и смотровые площадки. Все комнаты были обиты и выкрашены, а из Европы доставили мебель, картины, хрустальные люстры, гобелены, ковры, бронзовые скульптуры, венецианских мраморных львов, фарфоровые вазы из Севра, два рояля – подарок Наполеона III – и бесчисленное множество декоративных предметов.

Императоры заняли отдельные покои, как это было принято в королевских семьях. Однако прислугу удивило, что их комнаты находились в разных частях замка и что «Максимилиан ни разу не навещал свою жену по ночам». В первые дни их загруженность была настолько велика, что они почти не пересекались. Он вставал в четыре утра, и его секретарь Хосе Луис Бласио приносил ему в спальню папку со срочными делами. В семь утра император выезжал на двухчасовую прогулку на своей любимой лошади, которую он с юмором назвал «антиишак», как вспоминал Бласио. Проехавшись легкой рысью и галопом, Максимилиан любил освежиться в лесном озере, которое однажды обнаружил в чаще.

После быстрого завтрака, просматривая газеты, в девять утра супруги садились в карету и отправлялись в Императорский дворец, где Максимилиан запирался в своем кабинете и с головой уходил в государственные дела. Почти всегда он обедал во дворце. Один из его помощников записал: «Каждый день за обедом с ним собираются десять или двенадцать человек, представляющие разные партии и взгляды. Некоторые из них не в восторге, потому что император кажется им совсем республиканцем и либералом».

Шарлотта вставала позже и завтракала у себя в покоях, любуясь из окна великолепным видом. «Страна очень красивая, окрестности Мехико – очаровательны. Здесь никогда не бывает ни жары, ни холода; это климат прекрасных осенних дней. Чапультепек возвышается над одним из самых красивых пейзажей мира: с высоты виден город, озера, горная цепь, а повсюду – зеленые дорожки между пшеничными и кукурузными полями», – писала она графине д́Юльст. Ей также нравилось несколько часов