Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Императорская чета очень ценила мексиканские ткани. Во время верховых прогулок они надевали традиционные накидки сарапе из тонкой шерсти, и Шарлотта, восхищенная их качеством и дизайном, заказала в Сальтильо два сарапе в подарок императрице Евгении де Монтихо и своей невестке Сисси.

После двух с половиной месяцев разлуки, 2 октября 1864 года, императрица отправилась навстречу Максимилиану в сопровождении Базена, который за время ее отсутствия был возведен в ранг маршала Франции. Шарлотта с нетерпением ждала свидания с мужем. Супруги встретились в Толуке и на публике выглядели очень радостными и взволнованными. Максимилиан представил Шарлотте командира французского Генерального штаба Жозефа Луазеля – сдержанного и верного офицера, который завоевал доверие императора во время его путешествия по новой стране.

На следующий день, катаясь верхом в окрестностях города, молодые правители вдруг увидели группу мужчин, приближавшихся к ним. Это могли быть партизаны, коих было немало в этом регионе, но они также могли оказаться республиканцами. Французские солдаты тут же бросились в погоню, однако не смогли их настичь. Для Максимилиана это стало признаком той нестабильности, которая по-прежнему царила в империи, где похищения, грабежи и разбои были повседневным явлением. Несмотря на то что маршал Базен пытался его успокоить, уверяя, что французские войска, занимавшие все больше территорий, уже контролируют центральную и южную части страны, до настоящей стабильности, которую требовала Франция, еще было далеко.

Когда супруги прибыли в столицу, их ждала новость, повергшая обоих в уныние. Наполеон III потребовал возвращения 10 000 французских солдат на родину. Сообщение об отъезде значительной части оккупационных войск стало настоящим ударом. Согласно Мирамарскому договору, французские солдатам надлежало постепенно покидать Мексику лишь после того, как Максимилиан сформирует собственную армию. Но до сих пор император, который ненавидел кровь и насилие, уделял внимание другим вопросам.

Несколько дней спустя Шарлотта испытала большую радость: ее отец король Леопольд I решил поддержать «мексиканское приключение» своей дочери, отправив к ней 1200 бельгийских легионеров. Это были не боевые солдаты, а добровольцы, и им предстояло стать личной гвардией императрицы, отвечавшей исключительно за ее безопасность.

Во главе Почетной гвардии Ее Величества стоял барон Альфред ван дер Смиссен. Это был бельгийский офицер 41 года, опытный военный, мужественный, с приметными усами «а-ля император», имевший репутацию жесткого и несгибаемого человека. В проникновенном письме, которое той ночью Шарлотта написала своему дорогому отцу, поблагодарив его за молодых людей, посланных для ее защиты, она не посвятила ни единой строки ван дер Смиссену. Позднее между ним и ею возникнет тесная связь, которая повлечет за собой серьезные последствия.

В августе 1864 года в Мексику прибыл особый посланник папы – монсеньор Мелья, известный как человек «упрямый и непримиримого характера». В переданном нунцием[27] письме Пий IX требовал отмены изданных Хуаресом законов Реформы, установивших в Мексике разделение Церкви и государства. Ключевыми пунктами были немедленное возвращение конфискованного у Церкви имущества и признание католицизма единственной религией на всей территории страны. Прочитав эти требования, Максимилиан пришел в ярость и отказался встречаться с нунцием. Никакие усилия не могли образумить монсеньора, чье надменное поведение довело Шарлотту до крайней степени раздражения: она призналась, что у нее возникло желание выбросить клирика в окно. Столкнувшись с непреклонностью прелата, императрица решилась на личную беседу с ним, чтобы попытаться убедить его. Но Мелья не только остался при своем мнении, но и заявил, что «империю построило духовенство». Шарлотта восприняла это замечание как оскорбление и парировала вызывающе: «Минуточку, империю построил не клир, а император – в день, когда он прибыл сюда». Нунций вышел из зала, хлопнув дверью, и уехал обратно в Европу, не попрощавшись с Их Величествами.

В феврале 1865 года Максимилиан издал декрет, подтверждающий законы Хуареса, включая национализацию церковного имущества, свободу вероисповедания и гражданский брак. Для многих стало ясно, что Империя идет по стопам Республики. Этими мерами император фактически объявил открытую войну Святому престолу, и наиболее преданные католики среди консерваторов пришли в возмущение и отвернулись от него. Мексиканское духовенство, поначалу поддержавшее Максимилиана, начало называть его «ухудшателем», обыграв созвучие слов emperador (исп., император) и el empeorador (исп., ухудшение). В Париже императрица Евгения, глубоко преданная папе, осудила меры Максимилиана и обвинила прежде всего Шарлотту в неудаче встречи с апостольским нунцием. «Конфликт с Римом вызывает у меня тревогу, и, пока он не будет урегулирован, мое сердце будет полно печали», – писала она императрице. Шарлотта ответила: «Я говорила с нунцием два часа. Могу заверить Ваше Величество, что ничто не могло дать мне более точного представления о преисподней, чем эта беседа, потому что ад – это не что иное, как тупик». Переписка между двумя императрицами вскоре приобрела более резкий тон и наполнилась взаимными упреками.

С возвращением Максимилиана в начале 1865 года в Мехико расцвела светская жизнь: праздники и банкеты снова наполнили столицу. Работы в Чапультепеке были завершены, залы дворца украшены мебелью, привезенной из Европы, а сады с газонами, пальмами и экзотическими цветами стали настоящим оазисом прохлады. В те дни Шарлотта учредила «императорские понедельники», подражая Евгении де Монтихо, и принимала представителей мексиканского высшего общества, которые хранили свои пригласительные карточки как престижную реликвию. В эти дни звучала музыка, государыня демонстрировала свои изысканные наряды от модельера Уорта, а на вершине холма Чапулин, откуда открывался великолепный вид на закат над долиной Мехико, подавались закуски. Супруги также устраивали литературные вечера и даже основали Академию наук и литературы. В поместье Лос-Рейес Максимилиан познакомился с испанским поэтом Хосе Соррильей, жившим в те годы в Мексике.

Тот прочел одно из своих стихотворений перед императорской четой, и Максимилиан, который тоже писал стихи, был им очарован. После этой встречи Соррилья с триумфом был принят при императорском дворе и вскоре стал другом и доверенным лицом монарха. Император назначил его придворным чтецом и директором Императорского театра. На следующий год в одном из залов дворца была поставлена его пьеса «Дон Хуан Тенорио», и автор был поражен, увидев, что императрица Шарлотта выучила все произведение наизусть. Соррилья стал завсегдатаем Чапультепека и часто обедал за императорским столом. «Император мне сразу показался симпатичным, а императрица – не настолько, но я с самого ее прибытия понял, что империя никогда не пустит корни в этой стране, потому что ни Максимилиан не сможет ее понять, ни Мексика – Максимилиана», – писал поэт.

В последующие месяцы Шарлотта стала терять оптимизм и начала видеть реальность, тогда как ее супруг продолжал жить «в мире фантазий». 9 апреля 1865 года закончилась Гражданская война в