Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

парик. Много пил, курил сигары, а острая еда, типичная для страны, повредила его и без того слабый желудок. Зубы у него были в ужасном состоянии, и он постоянно страдал от зубной боли. Шарлотта едва ли узнавала в нем того красивого и гордого австрийского эрцгерцога с голубыми глазами и светлой бородой, в парадном мундире, который когда-то украл ее сердце, когда она была молодой принцессой, полной романтических мечтаний.

Но Шарлотта, несмотря на все невзгоды, не собиралась сдаваться. Совершенно неожиданно она объявила Максимилиану, что отправляется во Францию, чтобы лично потребовать от Наполеона исполнения его обещания и продления присутствия французских войск в Мексике. Уставший и больной император принял ее предложение.

Внезапное решение императрицы отправиться в Европу в разгар сезона дождей, когда дороги до Веракруса были практически непроходимыми и крайне опасными, для многих имело лишь одно объяснение: Шарлотта была беременна и уезжала, чтобы скрыть это. На улицах пели популярную песенку с таким припевом:

В мире, полном мрака

7 июля 1866 года «Имперская газета», чтобы положить конец слухам, опубликовала следующее сообщение: «Ее Величество завтра отправляется в Европу. Она едет, чтобы заняться вопросами, касающимися интересов Мексики, и уладить некоторые международные дела. Эта миссия, принятая нашей государыней с подлинным патриотизмом, – высшее проявление самоотверженности, на которое решился император ради своей новой родины, особенно учитывая, что императрица на побережье Веракруса подвергнет себя опасности заболеть желтой лихорадкой, столь смертоносной в сезон дождей. Мы сообщаем эту новость, чтобы общественность знала подлинную цель поездки Ее Величества».

Отправление Шарлотты было назначено на четыре часа утра 8 июля 1866 года. В тот день во дворе замка собрался ее скромный кортеж, состоящий из 12 человек. Среди них был граф Шарль де Бомбель, которому Максимилиан поручил заботу о супруге. С ней ехали также два министра, несколько членов ее двора, великий камергер, казначей с супругой, ее личный врач, фрейлина маркиза Мануэла дель Баррио и камеристка из Вены Матильда Доблингер.

До самого последнего момента императрица старалась не поддаваться охватившим ее чувствам, но, прощаясь со своими придворными дамами и самыми преданными слугами, едва смогла сдержать слезы. Несмотря на то что Максимилиан все еще был болен и слаб, он решил проводить ее до окраины города. Когда пришел час расставания, он обнял супругу и, глубоко подавленный, сел в карету, которая увезла его обратно в столицу.

В одиночестве, в кабинете замка Чапультепек император написал ей такие проникновенные слова: «Что именно я чувствую в эти дни и как страдает мое израненное сердце, не могу выразить, мой ангел и моя звезда. У меня уже нет вкуса к жизни, и только долг удерживает меня на ногах… Ради Бога, не ешь фрукты, не выходи на солнце и не высаживайся ни в Гаване, ни в Сент-Томасе. Если ты почувствуешь себя плохо – я умру от тревоги. Прижимаю тебя к своему израненному и страдающему сердцу. Твой навеки верный Макс». Понимая, что его личная переписка станет достоянием общественности, Максимилиан старался предстать в образе любящего и нежного супруга. На самом же деле их история любви – если она вообще когда-либо существовала – закончилась задолго до прибытия в Мексику. «Он уже не был „навсегда верным“, ведь Консепсьон Седано ожидала от него ребенка, и Шарлотта тоже – она была почти на третьем месяце беременности от барона ван дер Смиссена, и именно поэтому так торопилась с отъездом в Европу, где ей предстояло скрыться на ближайшие шесть месяцев», – писала Марта Самора, биограф императорской четы.

Поездка в Веракрус в разгар сезона дождей была настоящим безрассудством, поведение Шарлотты стало странным и нестабильным, что стало заметнее по прибытии в Европу. В районе города Кордова грозы стали особенно сильными, жара и влажность – удушающими. Дороги были настолько залиты грязью, что повозка с сундуками перевернулась, а карета императрицы потерпела аварию – сломалось одно из колес. В сильном волнении она приказала привести ей лошадь, чтобы продолжить путь верхом до Пасо-дель-Мачо, где собиралась сесть на поезд. К счастью, вскоре прибыла запасная карета, и, сопровождаемая французскими военными, Шарлотта продолжила путь до Веракруса.

Спустя два года этот город, печально известный огромным числом жертв во время эпидемий, вновь встретил ее с той же холодностью и равнодушием. Ходили слухи, что императрица уезжала навсегда и вскоре за ней последует ее супруг. В заливе Веракруса ее ожидал французский пароход «Императрица Евгения», названный в честь той самой государыни, которую Шарлотта теперь считала своей главной надеждой на сохранение трона. «Через несколько месяцев я вернусь», – пообещала она всем перед отъездом из Чапультепека. Поднявшись на борт, она не захотела оставаться на палубе и смотреть, как исчезает берег ее любимой Мексики, где остались разбитые мечты.

Во время морского путешествия, продолжавшегося три недели и три дня, она не переставала жаловаться на головную боль от «доводившего ее до безумия» шума машин, доносившегося до ее каюты. Она почти не показывалась на палубе, а когда все же выходила, то стояла молча, с отсутствующим взглядом и серьезным выражением лица. Камеристка Матильда Доблингер тревожилась за ее нестабильное состояние и писала, что «она разрывала зубами платки».

Утром 8 августа 1866 года корабль прибыл в порт Сен-Назер, где ее встретил только представитель Мексиканской империи в Париже – генерал Альмонте с супругой. Огорченная отсутствием приема, достойного ее ранга, Шарлотта села на поезд до Парижа и со станции отправила телеграмму Наполеону: «Сегодня я прибыла в Сен-Назер с миссией, возложенной на меня императором, для обсуждения с Вашим Величеством различных вопросов, касающихся Мексики. Прошу передать Ее Величеству императрице мои дружеские чувства, и поверьте, что для меня будет радостью вновь увидеть Ваше Величество».

Ответ французского императора не заставил себя ждать: «Телеграмма Вашего Величества попала ко мне в руки. Я вернулся из Виши больным, вынужден соблюдать постельный режим и поэтому не могу встретиться с вами. Но полагаю, что Ваше Величество прежде всего отправится в Бельгию, так что у меня будет время поправиться».

Шарлотта остолбенела. Для нее, внучки короля Франции, было унизительно выпрашивать милость у того, кого она считала узурпатором трона своих предков. Отговорка, к которой прибег Наполеон, была правдой – он действительно серьезно болел и поправлялся. Императрица Евгения всеми силами старалась отсрочить встречу, которая могла бы еще больше навредить его хрупкому здоровью.

Все складывалось как нельзя хуже, казалось, Шарлотта прибыла в Европу в самый неподходящий момент. Генерал Альмонте сообщил ей, что всего несколькими днями ранее