Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

меня отравить». Папа, пораженный поведением гостьи, попытался ее успокоить и предложил позавтракать вместе, но Шарлотта отказалась: «Нет, я хочу пить только из чаши Вашего Святейшества. Если узнают, что это для меня, они подсыплют туда яд, – и снова окунула пальцы в шоколад. В этот момент она заметила на письменном столе серебряный бокал и схватила его: – Отдайте его мне, Святейший отец, чтобы я могла пить из него, не опасаясь быть отравленной».

Пий IX не знал, как отреагировать на столь необычное поведение императрицы, и позволил ей выговориться. Тогда Шарлотта рассказала, что существует заговор против нее и что весь ее штат состоит из людей, подкупленных Наполеоном, которому она якобы мешает. «Защитите меня, Святейший отец, только здесь я в безопасности». Потрясенный ее тяжелым душевным состоянием, папа предложил ей посетить библиотеку Ватикана. Шарлотта согласилась, ей показали редкие и ценные книги, и она провела некоторое время, листая их, в присутствии сеньоры дель Баррио и нескольких сановников.

Тем временем Пий IX воспользовался случаем, чтобы покинуть зал через боковую дверь, не простившись с императрицей. После обеда с кардиналом Антонелли и сеньорой дель Баррио, на котором Шарлотта снова ничего не съела, пришло время возвращаться в отель, – но она отказалась покинуть Ватикан и заявила, что хочет остаться там, так как это единственное место, где она чувствует себя в безопасности. Кардиналы объяснили ей, что ни одна женщина не может ночевать в доме Его Святейшества, но Шарлотта закричала, что никто не заставит ее уйти. Папа, узнав об инциденте, распорядился подготовить две кровати в библиотеке – для императрицы и ее придворной дамы. Той ночью Шарлотта наконец смогла уснуть под пристальным наблюдением сеньоры дель Баррио, которая не сомкнула глаз.

Проснувшись, она сначала казалась спокойнее, но вскоре велела позвать кардинала Антонелли и попросила у него бумагу и перо, чтобы составить завещание, так как чувствовала, что умирает. Завещание, датированное 1 октября 1866 года и написанное в Риме, содержало распоряжение передать все ее состояние Максимилиану, а также несколько драгоценностей – ее братьям и маркизе дель Баррио. Она также написала прощальное письмо императору: «Мое возлюбленное сокровище, прощай. Господь зовет меня. Благодарю тебя за все счастье, которое ты мне дарил всегда. Да благословит тебя Бог и дарует тебе вечный мир. Твоя верная Шарлотта».

Чтобы убедить Шарлотту покинуть Ватикан, одна настоятельница предложила ей посетить сиротский приют, находившийся под управлением ее конгрегации. Шарлотта согласилась. Когда ее повели на монастрскую кухню, где готовили еду для девочек, она опустила руку в одну из кипящих кастрюль, чтобы достать кусок мяса, и потеряла сознание от боли. Шарлотту на руках перенесли в карету и отвезли в гостиницу, где она осталась под присмотром своих придворных дам. В течение следующих пяти дней по приказу врача она находилась в уединении, в своей комнате. Она соглашалась видеть только сеньору дель Баррио и свою преданную Матильду Доблингер. С тех пор Шарлотта пила исключительно из серебряного бокала, подаренного ей папой, и ела только апельсины и орехи – единственную пищу, которая казалась ей безопасной, потому что она могла очистить ее собственноручно.

Видя ухудшение состояния своей госпожи, Матильда приобрела живых кур и спрятала в комнате угольную плиту и корзину с яйцами. Императрица, всецело доверяя своей придворной даме, соглашалась есть только в том случае, если та забивала птицу у нее на глазах. В те дни уединения Шарлотта велела позвать секретаря Бласио, чтобы продиктовать ему письмо, в котором обвинила всех прибывших с ней из Мексики в стремлении отравить ее и распорядилась всех их уволить.

В своих мемуарах Бласио так описал эту встречу с императрицей: «Императрица ходила по комнате из угла в угол и внешне казалась спокойной. Время от времени я поднимал взгляд, чтобы посмотреть на ее лицо. Боже мой, насколько сильно всего за несколько дней изменили ее столь сильные потрясения и страдания! Лицо было натянутое и истощенное, скулы выступали и пылали красным; зрачки были расширены, а взгляд ее не мог остановиться ни на чем. Я осмотрел комнату больной. В глубине стояла роскошная кровать… но было видно, что в ней никто не спал уже несколько ночей… Кроме того – шкаф, туалетный столик с серебряными предметами, несколько стульев и стол, на котором был установлен маленький духовой шкаф, чтобы Матильда могла готовить еду для столь почтенной больной. К ножкам этого стола были привязаны живые куры. На шкафу – корзина и кувшин с водой, которую императрица велела набрать из общественного фонтана».

Скандальный инцидент, устроенный Шарлоттой в Ватикане, всколыхнул все европейские дворы, и новости были настолько тревожными, что 7 октября в Рим прибыл граф Фландрский – самый любимый брат Шарлотты. Филипп сначала считал все происходящее преувеличением, пока не пришел в отель и не вошел в комнату своей сестры. В ту ночь он сам убедился, что ее захватила мания преследования, и немедленно отправил телеграммы в банки Парижа, Вены и Лондона, где хранилась большая часть состояния императрицы, с указанием не выполнять никаких распоряжений, поступающих от нее.

Император Франц Иосиф направил в Рим профессора Риделя, директора Венской психиатрической клиники, и доктора Йилека, личного врача Максимилиана, чтобы они оценили психическое состояние его золовки и взяли ее под наблюдение. Филипп сумел убедить сестру вернуться в Мирамаре, пообещав, что сам ее сопроводит и останется с ней на некоторое время. 9 октября императрица Шарлотта и граф Фландрский, взявшись под руку, покинули отель и пешком направились к вокзалу, чтобы продолжить путь в Триест. Когда императрица, явно взволнованная, снова вышла на маленький причал Мирамаре, она еще не подозревала, что это место станет ее тюрьмой.

По прибытии ее разместили в Кастеллетто – на вилле, построенной Максимилианом в период, когда он лично наблюдал за строительством большого замка. Ее удаленное расположение, скромные размеры и окна с решетками упрощали охрану и не позволяли больной сбежать. Императрица оказалась под постоянным наблюдением графа Бомбеля и под контролем врачей. Придворной даме Мануэле дель Баррио не разрешили видеться с ней, и вскоре она вместе с мужем вернулась в Мексику. Единственными, кто остался при ней, были Матильда Доблингер и ее новая помощница Амалия Штегер.

В первые дни Шарлотту сопровождал ее брат Филипп. Они вместе обедали, а по вечерам гуляли по саду, всегда под наблюдением издалека. Однако вскоре императрица начала проявлять недоверие и обращаться с ним грубо, даже оскорблять его. Граф де Бомбель убедил Филиппа, что его присутствие лишь усугубляет тревожное состояние сестры, и посоветовал ему вернуться в Вену. Так он и