Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

Королева Мария Генриетта с большим трудом смогла перевезти Шарлотту в Бельгию, в замок Лакен. В письме своему супругу она писала: «Не могу не опасаться, что вокруг бедной императрицы происходили весьма неприятные события, и что тот ужас, который она испытывает перед графом де Бомбелем, является следствием его соучастия». Она также сообщила, что, увидев ее в Мирамаре, Шарлотта бросилась к ней в объятия со словами: «Мне так страшно! Скажи, они не придут, чтобы связать мне руки и ноги? Поклянись, что со мной ничего не случится, что меня не привяжут к постели».

После того как Шарлотта оказалась под опекой своей бельгийской семьи, граф де Бомбель вернулся ко двору в Вену. В награду за преданность император Франц Иосиф назначил его великим камергером у своего сына, наследного принца Рудольфа.

Все, кто видел Шарлотту после ее долгого заточения в Мирамаре, были потрясены ее ужасным состоянием. После визита в Лакен король Леопольд II заявил: «Моя сестра прибыла в ужасном состоянии; от нее остались лишь кожа да кости. Лечение и изоляция в Мирамаре нанесли ей огромный вред. Моя бедная сестра жила там в постоянной тревоге, брошенная всеми своими». Министр Жюль Дево описал ее так: «Бледный призрак, исхудавшая, без свежести, красоты и выражения, словно бедное создание, которое жестоко избивали». Сама Мария Генриетта говорила: «Из какой варварской и безбожной среды пришлось вырвать бедную Шарлотту! Не думаю, что в истории есть еще пример столь покинутой юной женщины, как эта несчастная императрица».

После спасения Шарлотты ее семья начала собирать свидетельства людей, близких к императрице, чтобы понять, что же произошло в Мексике, раз она прибыла в Европу столь травмированной. Тогда всплыли признания, что «ее отношения с императором не были отношениями между женщиной и ее мужем» или что «он относился к ней равнодушно и часто ранил ее своей холодностью и отсутствием внимания».

Романтическая история любви, которую эта пара старалась представить публике и в письмах, постепенно рушилась. Огюст Гоффине, глава королевского дома императрицы Шарлотты, провел собственное расследование и в сообщении бельгийской семье заявил: «Похоже, императрица не была счастлива в браке. Император никогда не хотел оставаться с ней наедине. Госпожа Кухачевич [жена казначея] сомневается, что между ними вообще когда-либо были отношения. Когда муж заходил к ней в покои, у императрицы начиналась некая форма удушья. Я слышал, что у императора были сомнительные привычки». Впервые было высказано предположение, что Максимилиан мог быть гомосексуалистом. Такой слух уже ходил во время их пребывания в Мексике.

Первые месяцы, проведенные Шарлоттой в замке Лакен, полном счастливых воспоминаний детства, способствовали ее выздоровлению. Окруженная заботой семьи и новых фрейлин, она сохраняла ясность ума, и ее нервные приступы пошли на спад. Она позволяла себя одевать и причесывать, играла с племянниками и вновь проявляла прежнюю исключительную память. Мексика оставалась запретной темой – о политике при ней не говорили, а всякий раз, когда она спрашивала о Максимилиане, ей отвечали уклончиво.

Королева Мария Генриетта в письме к графине д́Юльст писала: «Наша дорогая дочь – ведь теперь я считаю ее своей дочерью – чувствует себя так хорошо, как это вообще возможно, слава Богу. Ночи проходят спокойно, у нее хороший аппетит, и мы дважды в день выходим на прогулки. Прогресс настолько очевиден с самого нашего прибытия, что я питаю большие надежды, и, если все пойдет так и дальше, думаю, выздоровление не заставит себя ждать».

На фоне этого неожиданного улучшения было решено наконец сообщить Шарлотте роковую новость, которую больше нельзя было откладывать. Врачи запретили говорить вдове, что 19 июня 1867 года Максимилиан был расстрелян вместе с преданными генералами Мирамоном и Мехией на холме Колоколов в Керетаро по приказу Бенито Хуареса. Они опасались, что «потрясение, вызванное сообщением о страшной гибели Максимилиана, может спровоцировать у нее желание бежать в Мексику, чтобы занять его место».

Через пять месяцев в Вену доставили забальзамированное тело императора, и он был погребен в склепе Габсбургов в капуцинской церкви. Скрывать правду дальше было невозможно, и было решено поручить архиепископу Дешану, ее бывшему духовнику, сообщить Шарлотте о смерти мужа. Услышав страшную весть, Шарлотта разразилась слезами и бросилась в объятия своей золовки со словами: «Ах, если бы я могла примириться с небом и исповедаться!»

На следующий день она исповедалась и, вновь облачившись в траур, попросила рассказать ей все подробности последних дней ее супруга. Несмотря на опасения близких, что у нее может случиться новый приступ, Шарлотта с достоинством приняла на себя роль вдовы. Она занялась ответами на соболезнования, приходившие со всего света на разных языках, и распорядилась напечатать поминальные карточки с изображением императора Максимилиана, обнимающего мексиканский флаг на тонущем корабле. Позже, в письме графине д́Юльст, она сравнила смерть своего супруга с мученичеством Иисуса на Голгофе. Она устала от жизни и желала только одного: «Скорее воссоединиться с моим дорогим Максом».

Но Шарлотта пережила Максимилиана почти на 60 лет – затворницей, живущей в воспоминаниях и параноидальных страхах, пока за ее спиной семьи Саксен-Кобургов и Габсбургов вели борьбу за ее состояние. Брак Шарлотты с Максимилианом был признан не исполненным и аннулирован. Королевская семья Бельгии вернула себе приданое, за которое эрцгерцог Максимилиан так жадно сражался, а Австрийский дом вычеркнул Шарлотту из своей истории и рода. Даже после смерти ей было отказано в праве быть похороненной в склепе Габсбургов в Вене, как прочим женам эрцгерцогов.

Ее огромное состояние перешло к брату, королю Бельгии Леопольду II – тому, кого она больше всех презирала, – ставшему ее законным опекуном. Спустя годы выяснилось, что король вложил большую часть имущества и драгоценностей императрицы в свою частную африканскую колонию в Конго, которую он бесчеловечно эксплуатировал.

В 28 лет для Шарлотты началось печальное скитание по разным замкам Бельгии, где она провела долгие годы в заточении, дойдя до отчаяния. Из Лакена ее перевели в Тервюрен – замок на холме, куда мать привозила Шарлотту в детстве, когда она тяжело болела коклюшем. Там у нее вновь случился нервный срыв, вернулись приступы и бред. Фрейлины с изумлением обнаружили, что она украсила свою комнату подвенечным платьем, длинной кружевной фатой и букетом засохших цветов. Она велела изготовить манекен в натуральную величину с чертами Максимилиана, и по ночам слышали, как она разговаривала с ним.

Вернувшись в Лакен в феврале 1869 года, императрица с навязчивой одержимостью предалась написанию писем. Днями и ночами, не переставая, Шарлотта лихорадочно писала сотни писем, адресованных Наполеону