Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Мы проходим через ворота во двор, и я вдруг притормаживаю, слегка оборачиваясь к Ривену, который идет позади.

— У тебя еще есть время передумать, — бросаю тихо, чтобы слышал только он.

— О чем ты?

— О том, что ты можешь быть с ними. С Мирель. С Эзаром. Ты пришел помочь мне вернуть Каина, а в итоге идешь со мной против своих.

Ривен несколько секунд молчит. Потом тихо хмыкает и подходит ближе, так что наши плечи почти задевают друг друга.

— Я уже давно не с ними, Селина.

Я уже хочу спросить, что именно он имеет в виду, но у двери нас встречает стража, сразу распахивая створки, едва мы подходим к крыльцу. За дверью тянется длинный узкий коридор с каменными стенами и редкими лампами, от которых на полу лежат дрожащие полосы света. Потом он выводит нас в большой зал. Здесь жарче. В камине пылает огонь, посреди зала стоит длинный стол, и у каждого места уже приготовлен кубок, до краев наполненный водой. У стены, чуть в стороне, держится Алерик. Я узнаю его почти сразу по сходству с Эрис. Лицо у него жесткое, собранное, руки сцеплены за спиной, и по всему виду понятно, что этот день нравится ему не больше нашего.

За столом уже сидят два королевских советника. Женщина лет сорока, с туго затянутыми назад волосами, в легком темном мундире, подчеркивающем ее сухую фигуру. Я видела ее однажды и знаю, что она вроде как занимается связью с другими государствами. Рядом с ней, у торца стола, постукивая по подлокотнику кресла, раскинулся мужчина. Он тяжеловатый в плечах, с редкими, идеально прямыми, длинными черными волосами, слишком гладкими для такой тяжелой, грубой фигуры. Я сразу понимаю, что это те самые Рояна и Грегор.

— Им передали, чтобы надели камни? — тихо бросает Теоден, оборачиваясь к Лорену.

— Должны были, — так же тихо отвечает тот.

Но что-то не так. Я перевожу взгляд на Грегора и почти сразу понимаю почему. Его раздражение слишком ясно проходит по комнате, без всякой преграды. Значит, на нем ничего нет.

— У Грегора нет камня, — говорю я вполголоса, кивая на него.

Теоден на миг замирает, и я почти физически ощущаю, как внутри него что-то тяжело, с глухим ударом, проваливается вниз. Не сказав ни слова, он занимает место в центре стола, Валден устраивается рядом, а я опускаюсь с другой стороны, складывая руки на коленях. Ривен и Лорен без лишних слов расходятся по комнате, становясь по обе стороны.

Никто не говорит. Все молчат в этом тяжелом, мучительном ожидании, которое тянется недолго. С другой стороны уже слышатся легкие шаги, шуршание ткани, и в следующую секунду дверь открывается.

В комнату первой входит Мирель. Как всегда, прямая, с этой своей ледяной, выверенной неподвижностью. Следом появляется Эзар.

Я стискиваю руки на коленях так сильно, что ногти впиваются в кожу. Одно дело знать, что Мирель сумела вернуть его в мир живых. Другое — увидеть своими глазами. И по тому, как у него на миг дергается взгляд в мою сторону, я сразу понимаю, что Эзар не ожидал увидеть меня здесь. Он редко показывает хоть что-то. Порой кажется, что в нем не осталось ничего, кроме ровного холода, сухой воли и привычной уверенности в собственной правоте. Но я вдруг вспоминаю именно сейчас, как он смотрел на меня на краю скалы и сказал, что я напоминаю ему какую-то эриду. И только теперь я понимаю, что речь шла о его сестре. О той, которая когда-то тоже, видимо, пошла против его воли или против того пути, который он для нее уже решил. Поэтому Эзар и смотрит на меня как на еще одно напоминание о том, что даже самые близкие ему однажды выбирали не его.

Мирель плавно опускается на стул напротив Теодена, Эзар остается стоять у нее за спиной, сложив руки перед собой.

— Селина, — произносит он, неотрывно наблюдая за мной. — Снова ты выбрала быть на стороне людей.

— Я уже слышала это однажды.

— И, как вижу, ничему не научилась. Снова ты сидишь среди людей. Снова рядом с теми, кто не примет тебя своей, сколько бы ты ни старалась. Снова ради одного мужчины готова предать всех остальных.

— А ты снова пытаешься возвыситься над всеми. Уже дважды пытался, и оба раза не вышло. Думаешь, в третий получится?

— Хватит, — обрывает Мирель, переводя взгляд с меня на Эзара. — Мы здесь не для того, чтобы слушать, как вы меряетесь обидами. Мы здесь, чтобы решить, будет ли Веларрон дальше жить или сгорит от страха, который мы можем разжечь в любой момент.

— Тогда говори, что вам нужно, чтобы уйти из Веларрона, — требует Теоден без предисловий. — Говори прямо, и без игр, эрида.

— Мы не играем в игры, — отвечает Мирель, плавно складывая руки на столе. — И мы не собираемся покидать эти стены. Ни сегодня, ни когда-либо еще. Нет ни одного условия, которое заставило бы нас передумать.

— Тогда это не переговоры, а объявление о захвате, — вставляет Валден. — И в таком случае я не понимаю, зачем вы вообще позвали нас сюда.

— Называй как хочешь, человек, — Мирель переводит на него высокомерный взгляд. — Суть не меняется. Луциор больше не прячется в горах, не просит разрешения на существование и не довольствуется ролью тени при человеческом дворе. Мы пришли не затем, чтобы договариваться о красивой форме подчинения. Мы пришли закрепить новое положение вещей.

Она делает короткую паузу, обводя взглядом всех за столом.

— Вы слишком долго жили в мире, где человек сам назначил себе место на вершине, — продолжает Мирель, подавшись вперед. — Сами писали законы, сами называли другие народы низшими, опасными или полезными, сами решали, кому служить, кому умирать ради вашего удобства. Эпоха, в которой люди считали себя высшей ступенью, закончилась. Я не пришла просить для эридов немного земли и вежливое право дышать рядом с вами. Я пришла переписать саму иерархию. И в новой иерархии над людьми будут стоять эриды.

Рояна резко выдыхает и качает головой, не скрывая возмущения.

— И после этого ты еще ждешь, что мы будем слушать тебя как правительницу, а не как безумную хищницу, — бросает она. — Ты предлагаешь нам добровольно отдать вам собственный вид.