Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

у стола. Пальцы его дрожат, ладони скользят по полу, и через секунду он уже ползет к Мирель, глядя на нее снизу вверх, и в этой позе уже нет ничего от мужчины, сидевшего за столом минуту назад. Только унизительная, страшная покорность, вытащенная наружу чужой волей.

— Моя… — выдыхает он, задыхаясь и сбиваясь, подползая ближе. — Моя Верховная… Простите… я сразу… я сразу сделаю все как нужно… скажите только что… скажите, чего вы хотите…

Теоден резко стискивает кулак на столе. Я вижу, как в нем на одном и том же месте сталкиваются ярость, стыд и бессильное отвращение. Валден рядом каменеет всем лицом, и взгляд его становится таким острым, будто он готов воткнуть его в Мирель вместо клинка.

Тем временем Грегор тянется к краю хартана эриды дрожащими пальцами, и в глазах у него уже нет ничего своего, только жадное, униженное стремление угодить.

— Я верен вам, — бормочет он, судорожно глотая воздух. — Я все подпишу… все скажу… прикажете, и я сам открою ворота… я сделаю ради вас все что угодно…

Мирель наконец отводит взгляд от ползающего советника и обводит глазами всех остальных.

— Каждый день вашего упрямства будет стоить вашим людям таких вот… демонстраций.

Эзар, наблюдающий за происходящим холодным, оценивающим взглядом, явно не одобряет этот открытый спектакль унижения, но и не вмешивается. Лорен, стоящий в углу комнаты, переминается с ноги на ногу, бросая быстрые взгляды на Теодена в ожидании приказа.

— Довольно, — рявкает Теоден низким, сдерживающим ярость голосом. — Ты показала, на что способна.

Мирель переводит взгляд в его сторону, сохраняя на лице выражение ленивого превосходства.

— Нет, я показала только самую малую часть. Просто напомнила вам, насколько бесполезны ваши попытки прятаться. У вас не хватит камней, чтобы скрыть всех людей Веларрона от эридов.

Она делает короткую паузу, глядя, как советник у ее коленей торопливо кивает, цепляясь пальцами за край ее хартана.

— Сегодня это один человек, — продолжает она, переводя взгляд на остальных. — Завтра таких будет десять. Послезавтра сотня. И вам придется смотреть, как ваши люди ломаются у вас на глазах, просят позволить служить, выдают друг друга, открывают ворота и целуют руки тем, кого еще вчера называли чудовищами.

Она не торопясь поднимается со своего места, разглаживая ладонью хартан на бедре. Советник у ее ног дергается, поднимая на нее затравленный, преданный взгляд, но она даже не смотрит на него, глядя только на людей за столом.

— Думайте быстрее, — произносит она спокойно. — В следующий раз я могу прийти уже не за ответом.

— У тебя еще есть шанс одуматься, Селина, — быстро произносит Эзар, удерживая мой взгляд.

Мирель коротко усмехается.

— Хватит, Эзар. Прекращай снова тянуть ее на свою сторону. Она предательница, и ты сам это знаешь. Ты взял ее на воспитание, когда у нее никого не осталось и вот ее благодарность тебе за все, что ты для нее сделал.

Эзар все еще смотрит только на меня, ожидая, что я сама сейчас встану и пойду за ними, перечеркнув все, что уже сделала. Но Мирель уже делает короткий жест рукой.

— Идем, Дарр.

Она первой разворачивается к двери и идет к выходу, неторопливым шагом, будто разговор закончился именно там, где она и хотела. Грегор, все еще стоящий на коленях, торопливо поднимается и идет за ней, не сводя с нее больного, жадного взгляда.

Эзар не двигается еще секунду. Потом наконец отрывает взгляд от меня, поворачивается в сторону Ривена, стоящего у стены.

— Если увидишь Эларию, передай ей, что я не сержусь на нее за то, что ее не было в тот день.

Он все же снова смотрит на меня, и на миг в его глазах проступает что-то тяжелое и слишком человеческое для него. Не дожидаясь ответа, Эзар выходит вслед за Мирель. Дверь за ними закрывается глухо, и в зале остается тяжелая, звенящая тишина.

Теоден резко хватает кубок со стола и отшвыривает его так, что тот летит через весь стол, расплескивая воду.

— Почему Грегор был без этого проклятого камня?

Никто не отвечает сразу.

Рояна только медленно поворачивает голову в сторону двери, за которой они только что исчезли, потом снова смотрит на стол и сжимает пальцы сильнее.

— Ему должны были передать, — негромко произносит Лорен от стены.

— Должны были, — зло повторяет Теоден, поднимаясь с места. — Меня уже тошнит от этого слова. Мне не нужно «должны были». Мне нужно, чтобы люди просто делали то, что им сказано.

Алерик, до этого молча стоявший у стены, наконец отталкивается от нее и подходит ближе к столу.

— Может, сначала налить вам всем чего-нибудь покрепче, — предлагает он. — Разговор, похоже, будет долгим.

— Наливай, — тяжело выдыхает Теоден.

Алерик молча отходит к низкому буфету у стены и достает оттуда темную бутылку, потом без лишних слов начинает разливать напиток по кубкам. Темная жидкость заполняет кубки один за другим, распространяя по комнате терпкий, дымный аромат, и в этот момент передо мной, заслоняя собой все происходящее, встает лицо Эзара. То короткое дрогнувшее выражение, которое мелькнуло у него, когда он заговорил об Эларии. И я понимаю, что говоря Ривену о том самом дне, он имел в виду день, когда я сорвала его в бездну озера.

От этой мысли внутри у меня что-то неприятно сжимается.

Я медленно поднимаю взгляд только тогда, когда Алерик, закончив разливать, ставит наполненный кубок передо мной. Напиток в нем темный, почти черный в свете огня, густо переливающийся и отдающий терпкой горечью. За столом уже начинается обсуждение, и голос Теодена звучит глухо и устало, переплетаясь с осторожными репликами Валдена и Рояны, а у меня в голове все еще крутится совсем другое, не давая сосредоточиться на словах.

Если бы я знала тогда, что у Эзара была сестра, остановило бы это меня?

В этот самый миг я вздрагиваю, почувствовав, как на мое плечо опускается тяжелая теплая рука Ривена.

— Все нормально? — тихо спрашивает он, наклоняясь ближе, так что его голос касается только меня.

— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы слово прозвучало ровно, хотя внутри все еще дрожит. — Нам здесь больше нечего делать. Пойдем отсюда.

Ривен, не задавая лишних вопросов, просто кивает, подавая мне руку, и я, вложив в нее свою ладонь, позволяю ему помочь подняться. Я слышу за спиной обрывки фраз, усталую