Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Орвин бы, увидев нас обоих с такими лицами, просто велел бы перестать скулить и снова встать в стойку. Иногда у него все-таки дергался уголок рта, и я цеплялась за эту короткую тень усмешки, как за маленькую победу, потому что смотреть, как он сидит рядом, молча давясь виной, было так же тяжело, как терпеть боль в ребрах.

За окном, впрочем, к лучшему ничего не менялось. Эриды не уходили. Решение так и не было озвучено, и Мирель исполняла то, что обещала, будто просто двигала фигуры на доске, заранее зная, что все они в конце концов лягут именно так, как ей нужно. До спальни доносились обрывки разговоров за дверью, крики с улиц, и даже лежа под одеялом, с теплой подушкой под головой и руками Каина на моих запястьях, я чувствовала, как город медленно захлебывается страхом. Где-то на площади люди дрались между собой, где-то у северных ворот трое стражников вдруг перебили друг друга в припадке слепой ярости. После всего, что произошло, я понимала, что никто из людей не станет принимать меня рядом с Каином. Все будут смотреть на меня и видеть в первую очередь весь этот ужас, сотворенный руками эридов.

Дверь тихо открывается, и в зеркале я вижу, как входит Каин. На нем темный камзол, отлично сидящий по фигуре, подчеркивающий широкие плечи и сильную грудь. Серебряная вышивка в виде тонких драконьих чешуек едва заметно поблескивает при свете свечей, делая одежду одновременно строгой и королевской.

Каин закрывает дверь за собой и подходит ближе, останавливаясь позади меня. Его взгляд в зеркале встречается с моим, теплый и внимательный, несмотря на усталость, которая все еще лежит тенью под глазами. Он кладет руки мне на плечи, слегка сжимая, и от этого простого прикосновения внутри становится чуть легче.

— Ты выглядишь прекрасно, — говорит он, проводя большим пальцем по моей ключице.

Я усмехаюсь уголком рта, глядя на бледные следы от ударов, которые все еще проступают под кожей, и качаю головой.

— Кажется, люди говорят, что шрамы украшают мужчин, а не женщин.

— Для меня ты всегда будешь прекрасна, Селина, — отвечает он, наклоняясь и целуя меня в висок. — Но впредь я не позволю, чтобы подобное произошло снова.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Чтобы я пошла с тобой на совет?

Я слишком хорошо представляю этот совет. Валден. Военные. Лорды. Люди, которые видели, что творили эриды в городе. Люди, для которых я навсегда останусь одной из них.

— Да, так нужно. Но прежде чем мы туда пойдем, я хочу сказать тебе кое-что важное.

Я поворачиваюсь к нему, когда Каин опускается передо мной на одно колено, чтобы мы были на одном уровне. Это простое движение сразу сбивает во мне часть тревоги.

Он делает небольшую паузу, сжимая мои ладони в своих.

— Спокойно там точно не будет. Будет трудно, Селина. На тебя будут смотреть. Совет тебя не примет сразу. Часть знати будет бояться тебя. Часть будет ненавидеть. Кто-то станет терпеть молча. Кто-то попытается задеть. Придворная жизнь сама по себе тяжелая, а для тебя она будет еще тяжелее, потому что ты чужая для них. И я понимаю, если ты не захочешь этого. Если решишь, что лучше остаться в стороне, подальше от всего этого шума и давления.

Он замолкает, поднимая мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев не отрывая от меня взгляда, в котором светится глубокая, искренняя нежность.

— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжает он, — что я готов пройти через все это вместе с тобой. Я буду держать тебя за руку перед всеми, кто будет смотреть на нас с осуждением и сам поставлю на место каждого, кто посмеет причинить тебе боль и задеть словом.

— Каин…

— Я люблю тебя, Селина, — добавляет он уже мягче. — Люблю всем сердцем и всей душой. Люблю так, как не любил никогда и никого в своей жизни. И именно поэтому я говорю тебе все это сейчас. Я готов отпустить тебя, если эта жизнь окажется слишком тяжелой для тебя. Я обеспечу тебя всем необходимым, дам свободу и полную защиту, если ты не захочешь такой жизни рядом со мной. Я не стану держать тебя силой, если ты выберешь уйти. Потому что твое счастье и твое спокойствие для меня важнее всего. Даже важнее того, чтобы ты была рядом.

Он переводит дыхание, а я уже почти не дышу, чувствуя, как от его слов дрожат пальцы.

— Я хочу, чтобы ты была рядом и стала частью моей жизни. Но если ты посмотришь на все это и поймешь, что такая жизнь тебе не нужна, я приму это. Мне будет тяжело. Очень. Но я приму. Потому что я хочу тебя рядом по своей воле, а не рядом любой ценой.

— Каин… ты делаешь мне предложение?

— Да.

У меня сбивается дыхание, когда я вижу, как Каин достает из внутреннего кармана небольшую коробочку, раскрывает ее и протягивает мне. Внутри лежит кольцо из белого золота. Оно тонкое, очень изящное, с теплым светлым камнем в центре. По ободу идет аккуратный узор, как тонкие переплетенные ветви, и все сделано так красиво и так спокойно, без лишней вычурности, что я на секунду просто смотрю и не в силах отвести глаз.

— Я прошу тебя стать моей женой, Селина. Стать моей королевой. Я не обещаю тебе легкости, но обещаю, что никогда не оставлю тебя одну.

Я уже улыбаюсь, поднимая на него взгляд.

— Ты правда думаешь, что после всего я могу выбрать что-то другое?

У него на лице впервые за весь разговор появляется теплая улыбка.

Я протягиваю ему руку.

— Да, Каин. Да. Я хочу этого. Хочу быть рядом с тобой. Даже если будет трудно. Я все равно хочу быть там, где ты.

Он осторожно надевает кольцо мне на палец, потом берет мое лицо в ладони, притягивая ближе. Поцелуй выходит глубоким и нежным, он целует медленно, слегка приоткрывая губы и проводя большим пальцем по моей щеке. Я отвечаю ему, обнимая его за шею и притягивая к себе. Когда мы наконец отстраняемся, Каин выдыхает, проводя рукой по моим волосам, и смотрит мне прямо в глаза.

— Сегодня произойдет слишком многое. Больше, чем тебе понравится. Больше, чем мне хотелось бы взваливать на тебя в один день. И что бы ни происходило, — уверенно произносит он,