Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Каин обводит зал взглядом, заранее видя, как у нескольких лордов уже напрягаются лица.

— Прежде чем самые отчаянные из вас решат возмущаться громче остальных, услышьте еще одну вещь. Селина Эйвен стала жертвой во всей этой ситуации не меньше, чем Роден.

— О чем вы говорите, Ваше Величество? — спрашивает Нейвард. — Что это значит?

— Роден Эрдан, мой отец, в годы болезни королевы Иссель велел начать тайные поиски средства, связанного с эридами. Эти поиски зашли дальше, чем кто-либо имел право позволить. Были пленения. Были опыты. Были смерти.

— Это слишком серьезное обвинение, — вставляет Валден, явно недовольный словами Каина. — Особенно в адрес мертвого короля, который уже не может ни ответить, ни защитить свое имя. И особенно из ваших уст, Ваше Величество.

Каин кивает, будто именно этого и ждал.

— Поэтому я не предлагаю вам верить мне на слово.

Он делает короткий жест рукой в сторону дверей. Стражники сразу распахивают тяжелые створки. Я напрягаюсь всем телом, увидев Рогнара Мара, который несет в руках толстую пачку бумаг, перевязанных темной лентой.

По залу проходит новый ропот.

— Кто это?..

— Это же…

— Рогнар Мар?

Валден резко выпрямляется.

— Вы привели в совет изгнанного придворного алхимика? — спрашивает он холодно.

— Я привел человека, который исполнял королевские приказы во время службы моему отцу и вел записи, — отвечает Каин, возвращаясь на свое место и опускаясь на трон. — И человека, у которого сохранились бумаги, по которым можно сопоставить его опыты с распоряжениями Родена. Рогнар. Говори.

Алхимик останавливается посреди зала, сжимая в руках перевязанную лентой пачку бумаг.

— По приказу короля Родена Эрдана, — произносит он сухо, обводя взглядом советников — в годы болезни королевы Иссель была начата охота на эридов в лесах Веларрона и на приграничных дорогах. Приказ передавался через королевскую стражу и лесные дозоры. Брали тех, кого удавалось выследить. Моей задачей было выяснить, существует ли у эридов свойство, способное исцелить королеву, и при каких условиях его можно вызвать.

— Вы хотите сказать, — перебивает его Валден, и впервые за весь разговор его безупречно выверенный тон дает трещину, — что король посылал людей в лес ловить эридов, как зверей?

— Именно это я и хочу сказать. Вначале короля интересовали пределы допустимого. Потом состояние королевы ухудшилось, и в его распоряжениях осталось только одно требование — найти средство.

— Это ложь! — резко бросает сухощавый мужчина с прилизанными светлыми волосами. — Роден искал средство для королевы, а не устраивал бойню.

— Искал средство, лорд Сальери. А когда поиски зашли слишком далеко, уже не остановил их.

Рогнар начинает развязывать темную ленту на пачке бумаг и вытаскивает первый лист.

— Главная цель была одна: получить слезу эриды, — говорит он, поднимая лист выше и проводя сухим пальцем по выцветшим строкам. — Когда стало ясно, что обычные способы ничего не дают, я начал расширять круг методов. Королю я приносил отчеты. Не все в них называлось своими именами. Не все описывалось так, как происходило на самом деле. Но он видел достаточно, чтобы понять, что дело давно вышло за пределы дозволенного. И все же не остановил меня.

— Вы можете это доказать? — резко бросает тот же лорд Сальери, все еще смотря на Рогнара с открытым недоверием, прищурив глаза.

— Могу, — отвечает алхимик, встряхивая один из документов, отделяя его от остальных, после чего кладет его на край стола. — Не признанием короля, если вы ждете именно его. Роден не был дураком и не писал на бумаге: «я велю пытать эридов». Но у меня сохранились мои рабочие тетради, рапорты дозоров о доставке пленников, ведомости нижних камер, и дворцовые записи о снабжении лаборатории. По отдельности это просто сухие бумаги. Вместе они складываются в цепь, из которой нельзя вынуть ни одного звена.

Рогнар вытягивает еще несколько листов, раскладывая их один за другим с раздражающей аккуратностью.

— Вот рапорт лесного дозора о поимке двух эридов севернее Старой переправы. Вот запись о передаче пленников в нижние камеры. Вот расходная ведомость на цепи, успокоительные смеси и охрану в ту же неделю. Вот мой отчет, поданный через дворцовую канцелярию, с пометкой о личном ознакомлении. Король не описывал грязную работу своими словами. Он утверждал движение людей, денег, охраны и времени. Для человека у власти этого более чем достаточно.

По залу проходит тяжелый ропот. Несколько человек тянутся к бумагам, кто-то мрачнеет, кто-то отводит глаза, но спор уже звучит не так уверенно, как раньше.

Один из младших советников — молодой, вытянутый мужчина с аккуратной темной бородкой и в скромном сером камзоле вдруг встает, наклоняясь над столом и внимательно разглядывает разложенные листы. Его пальцы слегка дрожат, когда он переворачивает один из документов.

— Вы сейчас говорите так… — произносит он растерянно, поднимая взгляд на Рогнара, а потом на Каина, — будто весь двор годами жил поверх этого и никто ничего не знал.

— Многие и не знали, — равнодушно отвечает Рогнар. — Такими делами короли редко делятся за обедом.

— И кого именно доставляли? — спрашивает Валден, когда один из листов наконец доходит до него. — Есть ли в этих бумагах имена?

— Есть. Но не у всех.

Рогнар переворачивает несколько страниц, перебирая их длинными сухими пальцами, потом вытаскивает одну и задерживает на ней взгляд дольше, чем на прочих.

— У части пленных имена установить не удалось. Но те, кого держали дольше, кто представлял для меня особый интерес, в записях отмечены подробнее.

— Имена. Назовите их, — требует Валден.

Алхимик кивает, будто ожидал именно этого, и вытаскивает еще один лист.

— Среди доставленных были Элария и Каэль Эйвен.

Я вздрагиваю так резко, что кольцо, зажатое в пальцах, больно врезается в кожу. На секунду мне кажется, что пол подо мной уходит вниз, а воздух становится тяжелым и холодным. Каин замечает это, накрывая мои пальцы своей широкой ладонью.

— Селина? Что с тобой?

Я не могу открыть рот. Боюсь, что если скажу хоть слово, голос сорвется, а вместе с ним вырвутся все те годы, когда я запрещала себе даже думать об этих именах. Поэтому я просто качаю головой, крепче сжимая его руку.

Рогнар продолжает, не замечая или не желая замечать, что именно сделал этими