Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

ушах звенит, перед глазами плывут красные пятна, а где-то далеко я слышу, как толпа ревет от восторга. Ривен снова заносит мою голову для удара, и в этот момент я понимаю — если он ударит еще раз, я могу не проснуться.

Чужая воля внутри уже снова толкает меня, требуя отвечать, рвать, бить сильнее, но тело становится тяжелым, сознание медленно ускользает, оставляя только гул в ушах. Я лишь чувствую, как руки Ривена неожиданно уходят с моей головы и тут же ложатся на лицо. Ладони у него липкие от крови и талого снега, пальцы дрожат, отчаянно сжимая мои щеки.

— Селина, — хрипло выдыхает он, встряхивая меня совсем чуть-чуть, уже осторожнее, — Селина. Смотри на меня. Давай. Селина!

Голос доходит до меня сквозь гул в ушах, накрывший голову после удара. Я моргаю, пытаясь удержать взгляд, но Ривен уже отстраняется от меня, и только теперь я понимаю, что навязчивое желание ударить пропало. Что-то произошло, и в следующую секунду я слышу звук мечей, врезающихся друг в друга с резким, металлическим звоном, разрывающим хаос криков на улице.

Сил хватает только на то, чтобы повернуть голову в сторону звона и в этот миг я вижу, как воины в черных доспехах врезаются в кольцо эридов, разбрасывая их короткими, точными ударами. Один из эридов падает, хватаясь за разрубленное горло. Второй еще успевает вскинуть клинок, но его тут же сбивают вбок и добивают точным ударом под ребра. Мечи рубят без пощады, пока снег под ногами окрашивается в красный. Все происходит так быстро, что мозг еще цепляется за обрывки, а тело уже понимает главное.

Свои. Люди. Веларрон.

Сквозь этот хаос я вдруг вижу знакомую фигуру. Сначала только силуэт, тяжелый, прямой, в черной броне, потом голос, от которого у меня внутри все обрывается.

— Я предупреждал, что сделаю с тем, кто посмеет управлять телом моей женщины.

Кард успевает только обернуться, когда Каин оказывается рядом. Он двигается слишком быстро для человека, который еще недавно лежал при смерти. Меч взлетает снизу вверх и с сухим страшным звуком распарывает Карду живот. Тот захлебывается воздухом, сгибаясь, но Каин не дает ему упасть. Хватает за горло, удерживая на ногах, и с такой яростью вбивает клинок ему под ребра, что сталь выходит со спины.

Я смотрю на это, почти не дыша, и только через пару ударов сердца до меня доходит. Каин очнулся. Он жив. Он здесь. Грудь стягивает облегчением. Он пришел. Он нашёл меня.

Каин резко выдергивает лезвие из тела Карда и отталкивает его в сторону. Даже не глядя, как тот падает, отбрасывает меч и бежит ко мне, опускаясь на колени прямо в снег, уже залитый кровью.

— Селина…

Каин отводит с моего лица волосы, и я чувствую, как у него дрожат пальцы, когда он касается моего затылка и натыкается на кровь. На лице у него в этот момент проступает такая смесь ярости и беспомощной боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Я здесь, — шепчет он хрипло, прижимаясь лбом к моему виску. — Я с тобой. Держись, любимая, слышишь? Только не закрывай глаза.

Он осторожно, почти благоговейно поднимает меня на руки. Я невольно выдыхаю от боли, когда тело отрывается от холодного камня, но Каин сразу прижимает меня к своей груди, укутывая краем плаща.

— Тихо, тихо, — бормочет он мне в волосы, шагая вперед сквозь хаос боя. — Я держу тебя. Я несу тебя домой.

Каин старается идти аккуратно, избегая резких толчков, чтобы не причинять мне лишней боли, а я, прижавшись щекой к его груди, стараюсь не думать о пульсирующей ране на затылке, слушая, как сильно бьется его сердце.

Я лежу в его руках, избитая, с разбитыми губами и пульсирующей болью в голове, но внутри разливается тепло, побеждающее даже холод инея на коже. Поднимая ослабевшую руку, я касаюсь его щеки, чувствую под пальцами теплую кожу и понимаю, что это действительно он. Мой Каин. Тот, которого я любила. Тот, кто вернулся ко мне сквозь кровь, боль и тьму. Улица вокруг продолжает кипеть, люди кричат, мечи звенят где-то рядом, но для меня существует только его голос и его взгляд, полный той самой жалости и любви, которую я так отчаянно пыталась ему вернуть.

Глава 33

Селина

Сидя за маленьким столиком у окна и глядя в высокое зеркало, я провожу пальцами по своим все еще припухшим скулам, где синяки уже превратились в бледно-желтые пятна. Волосы мои лежат свободно на плечах, еще влажные после ванны, и я смотрю на свое отражение, пытаясь узнать в нем ту эриду, которой была до той ночи на улице, когда все вокруг превратилось в кровь и чужую волю, заставившую нас с Ривеном бить друг друга до полусмерти. Тело уже почти не болит, только легкая усталость осталась в мышцах, напоминая о каждом ударе.

Прошло уже несколько дней с того вечера, когда все вокруг превратилось в кровавый кошмар. Каин ухаживал за мной все это время, находя минуту между бесконечными разговорами с Теоденом, советниками и теми, кто требовал объяснений его внезапного возвращения и его решений. Я наблюдала, как он входит в спальню усталый, с темными кругами под глазами, как осторожно садится на край кровати, касается моей щеки или поправляет повязки на моих руках, и в каждом его движении сквозила та самая жалость, которую я так отчаянно пыталась ему вернуть, — теперь она была в нем и от этого мне становилось одновременно легче и тяжелее, потому что я знала, какой ценой она вернулась.

Ривен тоже не отходил от меня ни на минуту. Когда Каин был вынужден уходить, он садился в кресло у окна, бросая на меня виноватые взгляды. Мы не говорили ни о произошедшем, ни о тех словах Карда, брошенных специально, чтобы задеть нас обоих. Теперь я знала, какой именно шрам Ривен прячет под повязкой на груди — след имфириона Мирель, такой же, как у меня, а может, и больше, учитывая, что его не просто оживили, но еще и восстановили тело после пробитых болтов и падения.

Несколько раз я пыталась подшутить, напоминая ему о наших тренировках с Орвином в детстве, когда мы оба валялись в песке, а он потом еще полдня ходил с распухшей губой, потому что недооценил мой левый хук. Я говорила Ривену, что тогда он ныл куда больше, чем сейчас, и что