Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Так чего же вы хотели, господин Сыма? — поинтересовался Ичэнь, — До окончания антракта пятнадцать минут, надеюсь, вы успеете изложить ваше дело за это время.

Сын магистрата поморщился:

— Вы слишком высокомерны, чиновник Цзянь. С прибытия в Хунань вы уже дважды оскорбили местную власть: сперва проигнорировав приглашение моего отца на прием в поместье, а теперь ставя себя выше меня в нашей беседе. Вы полагаете, вам сойдет это с рук?

Король Демонов приподнял бровь в деланном удивлении.

— Приглашение? Занятно, я не получал его.

— Его доставили в ичжань сегодня днем, — хмуро пояснил Сыма Ланг.

— Ах, в ичжань… Я не был там с самого прибытия. Можете считать это моей похвалой красоте и богатству вашего города.

Сыма Ланг выдохнул, стараясь успокоиться.

— Вы пытаетесь выдать себя за пустого повесу, заинтересованного лишь в красоте и удовольствиях, — сказал он, — Но это маска. У вас есть скрытые мотивы.

В первый раз за разговор Демон-Лис посмотрел прямо на собеседника, и тот вздрогнул, заглянув в его алые глаза.

— А кто спрашивает меня о них? — спросил Мао Ичэнь, — Сыма Ланг? Или Сыма Хонфэй?

Сын магистрата нахмурился в непонимании.

— Мои мотивы и мотивы моего отца полностью едины между собой, чиновник Цзянь. Абсурдно предполагать обратное.

— Печально, если так, — вздохнул Ичэнь, — У человека должны быть свои амбиции. В этом нет ничего дурного или постыдного, господин Сыма. Напротив, амбиции, желания, страсти, — это то, что делает нас живыми.

— Вэйан, — подала голос Аосянь, — Они вот-вот продолжат.

Он крепче прижал к себе наложницу, — явно, демонстративно.

— Посему давайте оставим этот разговор, господин Сыма. Все то, что ваш отец желает передать мне через вас, он с тем же успехом может написать в письме.

— Вы оскорбляете меня, чиновник Цзянь? — спокойным тоном спросил сын магистрата.

— Да, — согласился Ичэнь, — Оскорбляю. Спасибо, что заметили.

Демон-Лис перевел взгляд на сцену, где рабочие в темных одеждах как раз расставляли декорации, — соответствующие уже Земному Царству, а не Подземному.

Какое-то время Сыма Ланг молчал, и как ни старался он держать невозмутимое лицо, опытному наблюдателю нетрудно было заметить разрывавшую его сознание внутреннюю борьбу.

Наконец, гордость уступила.

— Те мятежники, о которых отец писал императорскому двору, всегда были чумой этих земель, — сказал он, тоже обернув взгляд к сцене, — Но по-настоящему набрали силы; стали настолько опасными и настолько… дерзкими, что отец впервые заговорил об их реальной угрозе, они меньше месяца назад.

— Ваш отец писал об этом в своем донесении, — отметил Мао Ичэнь, — Вам вовсе ни к чему повторять это мне сейчас. Я прекрасно помню все ключевые детали.

— Но кое-чего в донесении нет, — пылко возразил ему сын магистрата, — Усиление недовольств совпало по времени с еще одним событием. Всего за пару дней до первого сообщения об исчезновениях людей отец взял в поместье новую наложницу.

Он промедлил, явно ожидая наводящих вопросов.

Ичэнь смотрел на сцену.

— Она обладает большим влиянием на моего отца, чиновник Цзянь, — продолжил Сыма Ланг, — Слишком большим. Порой мне кажется, что мой отец околдован ею.

Ничего не говоря в ответ, Мао Ичэнь вытащил из рукава свернутый рисунок и протянул его собеседнику.

— Что это?..

Сыма Ланг промедлил, но рисунок взял.

— Вы наверняка слышали о недавнем ограблении поместья Цзюй, — ответил Мао Ичэнь, — Слухи об этом потрясли всю столицу. Ужасная история.

Инь Аосянь криво усмехнулась, но не стала вмешиваться в разговор.

— …во время ограбления, — продолжал Демон-Лис, — Помимо золота, серебра и украшений из поместья похитили эту вещь. Охотничий трофей молодого Цзюй Юаня. Этот трофей предназначался в подарок Его Величеству…

Короткий поклон в сторону.

— …и его потеря стала первым шагом семейства Цзюй на пути к его нынешнему падению.

— Зачем вы рассказываете мне об этом, чиновник Цзянь? — спросил сын магистрата.

Мао Ичэнь обернулся и в упор посмотрел на него.

— Затем, что подозрительно похожая вещь в данный момент находится в вашем поместье. Могущественные лица заинтересованы в ней; более могущественные, чем вы можете себе представить.

— Ваши обвинения абсурдны, — холодно ответил Сыма Ланг, — Где столица и где Хунань? Вы полагаете, что провинциальный магистрат настолько могущественен, чтобы прямо отсюда организовать ограбление поместья министра?

— Я полагаю лишь то, что я говорю непосредственно, — покачал головой Мао Ичэнь, — Поймите простую вещь. Мои слова про трофей Цзюй Юаня — не подозрение и не обвинение. Это просто факт. Хвост белого лиса находится в вашем поместье. Что с этим фактом делать — решать вам.

— На что вы намекаете, чиновник Цзянь? — сузил глаза сын магистрата.

— Намекаю?

Король Демонов приподнял бровь.

— Я говорю вам прямым текстом. Скоро в этом городе станет очень жарко. И вам придется, возможно, впервые в жизни выбирать, на чьей вы стороне.

Он вновь перевел взгляд на сцену и приобнял Аосянь.

— А сейчас прошу нас оставить. Мне крайне любопытно, что ждет Лю Мэнмэя и Ду Линян по возвращении из Подземного Царства.

Несмотря на то, что запланированный прием так и не состоялся, под конец дня Сыма Хонфэй чувствовал себя совершенно вымотанным. Непонимание, ощущение подвешенности, — все это истощало его сильнее, чем любая работа и даже чем тренировки в боевых искусствах, которые он уже много лет как забросил. Казалось, что даже самый ужасный расклад, — известие, что чиновник от Ведомства Исполнения Наказаний везет секретный указ о казни его семьи, — стал бы для него облегчением в сравнении с этой мучительной неизвестностью.

В такие минуты единственным, что могло успокоить его, вернуть тонус его мышцам и ясность его голове, были умелые, выверенные прикосновения наложницы Минчжу. Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, магистрат наслаждался массажем плеч.

И будто в неосознанности делился своими мыслями.

— …охотничий трофей! Почему они все так любят эту охоту? Казалось бы, и охота, и возделывание земли дают нам еду, — но почему возделывание земли — удел простонародья, а охота — благородное занятие?

Минчжу потупилась, не прекращая массаж.

— Господин, я всего лишь глупая женщина. Едва ли я могу рассуждать о достойном и недостойном благородных семей.

Хонфэй и не нуждался в ответе.

— По мне, так единственные достойные занятия для благородного мужа — это те, что требуют работы ума. Тем мы и отличаемся от простолюдинов, что думаем за них, пока они трудятся руками. Зачем мне сражаться и охотиться, когда у меня есть Ли Сийан?

Он не видел, как поморщилась наложница от этих рассуждений.

— Но почему вы заговорили об этом, господин? — спросила она, — Неужели чиновник императорского двора желает, чтобы вы устроили для него