Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

— Упасите предки, — ответил Хонфэй, — Это было бы уж совсем дерзостью. Ланг рассказал мне, что у чиновника Цзяня секретный приказ, — видимо, от принца Даомина. Кто-то украл охотничий трофей, предназначавшийся Его Величеству, — и он думает, что это я!

Молчала наложница, мягко массируя его плечи и безмолвно ожидая продолжения.

— Хвост белой лисы. Вот зачем Императору хвост лисы? Он что, поможет казну пополнить или войну выиграть?.. Эй, осторожнее!

— Простите, господин, — спохватилась Минчжу, — Я задумалась. Я очень больно вам сделала?

— Ни за что бы ни подумал, что в твоем хрупком теле скрывается такая силища, — проворчал магистрат, потирая плечо, на котором наверняка останется синяк.

— Простите, господин, — повторила наложница, — Позвольте мне загладить свою вину.

Спустив рубашку с его плеча, Минчжу приложилась губами к пострадавшему плечу. И почувствовал Хонфэй, как уходит боль, уступая место жгучему, непереносимому желанию.

Он даже не обратил внимания, как его наложница отчаянно стремится восстановить самообладание.

Обратно в ичжань Мао Ичэнь и Инь Аосянь шли в потемках.

Ну, точнее, как — шли. Шел Ичэнь. Если еще точнее, ковылял, опираясь на меч в ножнах. Аосянь обнимала его за шею, уложив голову ему на плечо, и позволяла нести себя на спине.

После того, как пьеса закончилась счастливым оправданием героини по обвинению в неупокоенности и пронзительной арией о всепобеждающей силе любви, Король Демонов и Фея-Бабочка почтили своим присутствием местную винодельню.

Дегустация готовой продукции заняла остаток вечера и часть ночи.

И вот, теперь, демонстрируя неуклюжесть глубоко захмелевшего человека, Мао Ичэнь медленно продвигался в сторону ичжаня. На себе он нес полусонную от выпитого Инь Аосянь.

Несмотря на это, если бы кто-то подошел поближе и прислушался к их беседам, то отметил бы, что шепот наложницы звучит вполне внятно и связно:

— Грушевое и рисовое вино у них было вполне ничего, но вот самое лучшее — это ежевичное. В Лицзяне такого нет, я точно помню. Давай перед возвращением снова зайдем на винодельню и накупим в дорогу.

Мао Ичэнь улыбнулся и столь же тихо ответил:

— Когда ты так чувственно шепчешь мне на ухо, я тебе отказать не могу никак. Но знаешь, что лучше всего идет после ежевичного вина?

— Что же? — не открывая глаз, спросила Аосянь.

— Массаж. На расслабленное после вина тело ложится идеально. И знаешь, в Царстве Яростных Духов говорят, что клану Лис в этом равных нет. Думаю, ты просто обязана проверить это на себе.

Девушка улыбнулась:

— А не боишься услышать, что равных вам нет только в Царстве Яростных Духов? Вдруг небожители в этом совсем не хуже?

— Так я и поверил, — хмыкнул Ичэнь, — Что Богу Войны Небесного Царства кто-то когда-то делал массаж.

Инь Аосянь, быть может, и ответила бы что-то на это, но в этот момент чуткий слух девушки уловил движение по параллельным улицам.

— Слезать? — немного уныло спросила она.

— Подожди. Пусть подойдут поближе.

Окружившие их мужчины не носили одинаковых черных одежд, в каковые обычно наряжают подосланных убийц в театральных пьесах. Одеты они были, как обычные хунаньские горожане, — разве что лица были закрыты повязанными на голову серыми тряпками.

И разумеется, самострелов и увесистых тесаков простые горожане не носят.

Убийцы не переговаривались между собой: их планы явно были обговорены заранее. Четверо наиболее крупных перегородили дорогу впереди. Еще шестеро обошли со спины. И пятеро с самострелами засели на крышах.

— Вот теперь пора слезать, — вздохнула Аосянь.

Нападавшие не угрожали и ничего не требовали, — и это само по себе говорило о многом. Это не были бандиты, пришедшие за деньгами, ценностями и удовольствиями.

Они пришли за его жизнью.

Свист пяти стрел в одно мгновение рассек ночную тишину, — но неожиданно быстрым для, казалось бы, безнадежно пьяного существа движением Демон-Лис взмахнул мечом, отбивая их на лету.

Фея-Бабочка задумчиво посмотрела на пойманную стрелу и отбросив её в сторону, достала из рукава кинжал.

— Не убивать, — напомнила она.

— Ты каждый раз это говоришь, — откликнулся Ичэнь.

Король Демонов и Бог Войны встали спиной к спине, и на мгновение промедлили убийцы, понимая, что что-то идет не по сценарию. Однако не понимали они еще, насколько все серьезно, и понадеявшись на численное превосходство, атаковали.

Четыре минуты спустя Демон-Лис стаскивал в одну кучу избитых и постанывающих мятежников, а Фея-Бабочка сноровисто вязала их заранее припасенной веревкой. Она не церемонилась с ними и не проявляла ни малейшего следа той нежности, что сквозила в каждом её движении в этот вечер.

— Думаю, такая добыча сгладит твое поведение в глазах двора, — хмыкнула девушка.

— Пожалуй, — согласился Король Демонов, — Но сейчас мне куда интереснее, что они расскажут о том, кто подослал их.

И его глаза сверкнули красным.

Глава 40. Лисы общаются с помощью хвостов

Поместье Сыма расположилось на холме, и казалось, что тень от него накрывает собой весь город.

Хотя оно не было столь роскошным, как поместья Цзюй или Жунь, по меркам провинции оно впечатляло. Тенистые аллеи среди ухоженных садов образовывали своеобразный лабиринт, соединявший в общей сложности семь строений, от семиэтажного здания в центре до двухэтажного на западной оконечности территории.

На этот раз Мао Ичэнь пришел в сопровождении полной свиты. Не сказать, чтобы он так уж нуждался в секретаре или охраннике, но их присутствие придавало визиту необходимый официальный статус.

Немножко компенсируя то, что пришел он более чем на пятнадцать часов позже того времени, на которое его приглашали.

Магистрат встречал придворного чиновника как дорогого друга — из тех друзей, которым улыбаешься медоточивой улыбкой, а мысленно желаешь умереть десятью тысячами смертей.

— Чиновник Цзянь! — «обрадовался» он, едва Мао Ичэнь переступил порог, — Я безмерно рад, что вы все-таки почтили нас своим появлением. Признаюсь, ваше отсутствие на вчерашнем приеме обескуражило меня. Неужели я чем-то вызвал неудовольствие столичного чиновника? Или же мои люди проявили леность и нерасторопность, не сумев вовремя доставить вам приглашение?

Немолодой, полнотелый, одетый в серый халат провинциального чиновника, он производил бы совершенно безобидное впечатление, если бы не цепкий, изучающий взгляд

— Вам не в чем винить своих людей, господин Сыма, — заверил его Ичэнь, — Разве что в том, что ваши торговцы и актеры знают свое дело слишком хорошо. Ваш город процветает, господин Сыма, и вам следует гордиться этим.

— Процветает, — согласился магистрат, — Хоть и не так, как в былые месяцы. Я слышал, что ночью на вас напали мятежники. Надеюсь, это не повлияло на ваше мнение о Хунане?

«Иными словами, надеюсь, вы не собираетесь обвинить в этом меня», — мысленно перевел Король Демонов.

— Не