Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

беспокойтесь, — заверил он, — В конце концов, я ведь прибыл в Хунань специально для того, чтобы расследовать активность мятежников и их связь с исчезновениями людей. Нелепо с моей стороны было бы держать на вас обиду за то, что я столкнулся с предметом своего расследования.

И прежде, чем магистрат сообразил, что на это ответить, он резко изменил тон:

— Впрочем, не слишком ли быстро мы перешли к обсуждению дел, господин Сыма? Непросвещенный наблюдатель мог бы подумать, что это не дружеский визит, а инспекция или обыск!

Через силу Сыма Хонфэй улыбнулся:

— Вы правы, чиновник Цзянь. Хоть нам и не довелось встретиться на официальном приеме, для моего дома будет честью оказать вам подобающее гостеприимство.

Мао Ичэнь поклонился:

— Благодарю вас, господин Сыма. Позвольте представить вам мою наложницу Инь Аосянь, известную в Лицзяне как Небесная Фея; непревзойденного знатока искусств и прекраснейшую из женщин.

Девушка потупила глазки:

— Господин Цзянь льстит мне. И ставит меня в неудобное положение: что, если после таких слов домочадцы господина Сыма будут считать меня высокомерной?

Ичэнь успокаивающим жестом накрыл её руку своей.

— Не беспокойся, А-эр, — сказал он, — Я не сомневаюсь, что такой человек, как господин Сыма, не станет окружать себя слепыми завистниками.

— И все равно, — упрямо ответила она, — Весь город славит красоту наложницы Лу, называя её самой красивой женщиной Хунаня. Если ты будешь так превозносить меня, не решит ли она, будто я пытаюсь узурпировать её статус?

Обсуждая этот вопрос, Ичэнь и Аосянь проследовали за магистратом в пиршественный зал. Охранник и секретарь, как и подобало свите, остались стоять у входа, но девушку Ичэнь усадил рядом с собой за стол.

Лишь на мгновение замешкался Сыма Хонфэй, прежде чем заговорить:

— Чиновник Цзянь, позвольте представить вам мое скромное семейство. Ван Джиа, моя супруга. Сыма Гуанъяо, мой младший сын. Сыма Ламэй, моя дочь. С моим старшим сыном, Сыма Лангом, вы уже знакомы.

Жена магистрата была на вид немолодой и невзрачной. А вот дочь, хотя еще не оформилась до конца, обещала в скором времени расцвести и стать настоящей красавицей.

Глазки она уже строила как взрослая.

— Для меня честь познакомиться со всей благородной семьей Сыма, — поклонился Ичэнь.

А вот в фиолетовых глазах Инь Аосянь мелькнуло удивление.

— Вэйан, но разве это вся семья? Я слышала, что семья господина магистрата гораздо больше. Что даже в свои годы он сохраняет силы на то, чтобы помимо жены посещать нескольких наложниц…

Магистрат удержался от резкой реакции на бестактный намек. А вот госпожу Ван слова девушки явно задели за живое.

— Встречать вас, столичного чиновника, честь для нашей семьи, — ответила она, — Но в то же время это и тяжелая ответственность. Никто не желает, чтобы семья Сыма и весь Хунань ударили в грязь лицом перед императорским двором. Каждый из присутствующих в этом зале получил благородное воспитание и обучен манерам, но наложницы из простонародья…

— Жена! — прикрикнул на нее Хонфэй, быстро оглядев обоих гостей, — Молчи!

Однако было уже поздно.

— Вы что-то имеете против наложниц? — с легкой прохладцей в голосе осведомился Ичэнь.

Хотя формально он обращался к Ван Джиа, но смотрел при этом на магистрата. И тот поспешил поклониться:

— Чиновник Цзянь, вы неверно поняли мою супругу. Она имела в виду всего лишь то, что человеку, не росшему в благородной среде, может быть неловко присутствовать на беседе между благородными…

И тут снова подала голос Инь Аосянь:

— Господин Цзянь выкупил меня из публичного дома, — во всеуслышание сообщила она, — Но всегда относился ко мне как к равной себе. Многим мужчинам следовало бы поучиться у него тому, что такое истинное благородство духа.

— Теперь уже ты мне льстишь, — улыбнулся ей Ичэнь.

После чего вновь перевел взгляд на магистрата:

— Господин Сыма, я не вправе диктовать вам, как распоряжаться в вашем поместье и в вашей семье. Это исключительно ваша ответственность. Но если вам интересно мое мнение, то я бы сказал, что вашим женщинам может быть тоскливо сидеть в дальних покоях, пока вся семья встречает гостей.

Сыма Хонфэй растянул губы в улыбке:

— Я полагаю так же, чиновник Цзянь. Просто ваш визит застал нас врасплох, и я не успел послать за ними. Несомненно, я постараюсь исправить свою оплошность.

Несмотря на то, что три наложницы господина Сыма вошли в пиршественный зал все вместе, даже смертному, не умеющему чувствовать потоки ци, не составило бы труда определить, кто из них Лу Минчжу. Выделяла её не только действительно редкая по меркам смертных красота, но и прическа, в которой Пятихвостая Лиса со свойственной её клану дерзостью отразила намеки на свою природу. Огненно-рыжие волосы образовывали два пучка, напоминавших навостренные лисьи ушки.

Окончательно же сомнения развеяло то, как она застыла от ужаса, увидев гостей.

— Приветствую вас, барышни, — поклонился Мао Ичэнь, — Восхищен и очарован подобным изобилием красоты.

Но пока он говорил это, под подолом зеленого чиновничьего халата шевельнулся лисий хвост, наводя простейшую звуковую иллюзию, — прием, с помощью которого он осуществлял коммуникацию еще в период объединения кланов.

«Сохраняй лицо, младшая», — послышался его шепот над самым ухом Лу Минчжу, — «Мы ведь не хотим, чтобы магистрат догадался, что мы были знакомы прежде?»

— Чиновник Цзянь, вы так учтивы, что мне впору опасаться, как бы мои наложницы не перебежали к вам! — полушутливо заметил Сыма Хонфэй.

Лу Минчжу зарделась.

— Что вы такое говорите, господин! Конечно же, я буду верна вам до самого конца!

Поклонившись гостям, она присела чуть позади госпожи Ван. И лишь тогда её хвост под изумительным фиолетовым платьем шевельнулся в ответ.

«Ваше Величество?!» — послышался над его ухом исполненный изумления шепот, — «Но ведь… Но ведь вы же погибли!»

«Да, я тоже слышал об этом», — согласился Мао Ичэнь.

— Найти женщину, которая будет верна вам, большая удача в этом мире, — говорил он тем временем вслух, — Вам стоит ценить свою удачу, господин Сыма.

Ичэнь демонстративно накрыл ладонью руку Инь Аосянь, давая понять, что он свою удачу тоже нашел. Магистрат же отметил:

— Чиновник Цзянь, вы так молоды, но иногда от ваших речей я чувствую себя нерадивым учеником перед мудрым наставником.

«Моя смерть — лишь часть розыгрыша», — объяснял тем временем Король Демонов, — «И меня печалит, что мой собственный клан так легко в неё поверил, что в считанные месяцы утратил порядок и докатился до слепой охоты на смертных»

Однако Пятихвостая Лиса на этот раз отреагировала гораздо резче:

«Вы не знаете, что происходит без вас! Вы не знаете, что происходит в Царстве Яростных Духов! Хаос! Каждый стремится урвать себе