Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Отец гордился ею.

И лишь на мгновение задержала будущая принцесса взгляд на беловолосом мужчине в зеленом халате чиновника четвертого ранга. Поймав его взгляд, Жунь Ли грустно улыбнулась — и увидела, как Цзянь Вэйан столь же грустно улыбается в ответ.

«Инь Аосянь», — подумала она тогда, — «Я оставляю его тебе. Будь с ним там, куда не смогу уйти с ним я. И пусть твоя любовь хранит его на его темном пути.»

Около полудня началось собрание императорского двора. Только сегодня официально прибывший в столицу, Мао Ичэнь выступил вперед в числе первых. Отметил он, что министр Жунь все еще не смотрит в его сторону: хоть и признавал министр юстиции, что в итоге все сложилось в его пользу, но до сих пор не мог простить того, кто подверг опасности его дочь.

— Цзянь Вэйан, — заговорил Император, — Твоя миссия завершилась в весьма быстрые сроки. Поведай нам о мятеже в Хунане.

Король Демонов поклонился:

— Ваше Величество, мне удалось вывести мятежников на чистую воду. К счастью, опасение, что за этим могут стоять шпионы Восточной Вэй, не подтвердилось: человек, устроивший все это, руководствовался лишь собственными амбициями. Ли Сийан, занимавший видную должность в хунаньской страже, задумал обмануть Ваше Величество, выставив магистрата Сыма некомпетентным, после чего «подавить» мятеж, тем самым заполучив в свои руки контроль над провинцией.

Ропот среди чиновников был ему ответом.

— К счастью, совместно с магистратом Сыма мы разработали план, позволивший взять злодеев с поличным. Я спровоцировал мятежников на нападение на меня. После чего домашняя стража поместья Сыма во главе с юным Сыма Лангом замкнула окружение, частично перебив, частично пленив их. Сам Ли Сийан погиб в бою; однако я привез в столицу девять его офицеров для допроса и открытого суда. Прочие захваченные мятежники удерживаются в тюрьме провинции Хунань в ожидании решения своей судьбы.

На этих словах несколько взглядов обратились к стойко молчавшему министру Цзюй. Ичэнь уже знал, что судьба его сына и его клана до сих пор висели на волоске. В любой другой ситуации военный министр не преминул бы высказаться с критикой.

Но только не сейчас.

— Что по поводу исчезновений людей? — спросил принц Даомин.

Мао Ичэнь обернулся к нему.

— Исчезновения людей вызывали панику в Хунане, — объяснил он, — Один человек, пропавший без вести посреди улицы, дестабилизировал ситуацию сильнее, чем десять путников, убитых бандитами на дорогах.

О том, было ли это единственной целью Ли Сийана, он говорить не стал.

Когда настанет время, он собирался вызвать свою младшую из Хунаня, — но пока что пусть побудет там, где устроилась.

— Полагаю, провинция Хунань не будет нас больше беспокоить, — сказал Император, — И в таком случае, самое время перейти к следующим вопросам. Приведите сюда Цзюй Юаня.

Сын военного министра все еще прихрамывал после их поединка в поместье, но шел самостоятельно. Одет он был в белые одежды, контрастировавшие как с форменным голубым халатом чиновника, так и с роскошными одеяниями, какие носил за пределами дворца. Где-то до середины тронного зала Цзюй Юань держался невозмутимо.

Но когда он поравнялся с Мао Ичэнем, жгучая ненависть отразилась в его глазах.

— На колени! — приказал Император.

Опустившись ниц перед троном, Цзюй Юань провозгласил:

— Этот недостойный чиновник выражает почтение Вашему Величеству.

— Молчать! — бросил Император, — Ты больше не чиновник! Ты подвел мое доверие! Сейчас вопрос стоит о твоей жизни, а не о положении! Если тебе есть что сказать в свое оправдание, говори сейчас, потому что второй возможности у тебя не будет.

— Я виноват, — опустил глаза бывший чиновник, — Я действительно виноват. Я сговорился с офицером Кан Вэйдуном и участвовал в похищении барышень Жунь Ли и Инь Аосянь. Это правда. Но уверяю вас, Ваше Величество, я не преследовал при этом корыстных целей. Единственным, что мной двигало, было желание защитить Империю и женщину, которую я люблю.

И Мао Ичэнь не сдержался.

— Любите, господин Цзюй? Когда я пришел за Инь Аосянь, вы пытались подвергнуть её сексуальному насилию. Когда Его Высочество спас барышню Жунь, то же самое готовы были сделать с ней люди Кан Вэйдуна. Если такова ваша любовь, господин Цзюй, то мне страшно представить, какова ваша ненависть.

Глаза юноши полыхнули.

— Дайте мне меч, и я покажу вам, какова моя ненависть к вам, чиновник Цзянь.

— У вас была такая возможность в поместье Цзюй, — парировал Ичэнь, — Не впечатлило.

— Цзянь Вэйан! — прикрикнул на него Император, — Не забывайтесь! Вам никто не давал права говорить без разрешения в моем присутствии!

Король Демонов молча поклонился.

А Император Вэй вновь перевел взгляд на опального чиновника.

— От чего же ты надеялся защитить страну столь нелепым образом, Цзюй Юань? Чем мог помочь защите страны позор и бесчестие дочери знатного рода?

— Я желал…

Цзюй Юань запнулся. Несколько раз глубоко вздохнув, он наконец решился.

— Я желал не позволить наращивать влияние этому существу, которое вы знаете как Цзянь Вэйана! Я желал защитить от него как императорский дом, так и Инь Аосянь, — и в этом была единственная причина моей неудачи!

— Наивно с вашей стороны считать, что вы не допустили других ошибок в своем заговоре, — как-то отстраненно прокомментировал принц Даомин.

— Господа, меня интересует другое, — впервые за сегодня высказался министр ритуалов, — Вы сказали «существо, которое мы знаем как Цзянь Вэйана». Что вы хотите этим сказать?..

Неудивительно, что он забеспокоился: вопросы допуска к государственным экзаменам и проверки личностей соискателей находились в ведении его министерства. Нет, Мао Ичэнь не сомневался, что достаточно хорошо позаботился о том, чтобы белые пятна в его биографии не вызывали подозрений.

Однако…

— Ваше Величество, я прошу вас позвать сюда Цзянь Вэйана, — поднял глаза сын военного министра.

И сделав короткую паузу, уточнил:

— Настоящего Цзянь Вэйана.

Эти слова почти что взорвали зал. Не обращая внимания ни на регламент, ни на статус, собравшиеся чиновники от пурпурных халатов до голубых спешили высказаться, — и их высказывания сливались в неразличимую какофонию. Одни возмущались наглостью бывшего чиновника. Другие с радостью подхватывали его версию. Кто-то даже вспоминал, что знал настоящего Цзянь Вэйана, но думал, что они лишь тезки.

— Тихо! — оборвал дискуссию Император.

И стоило чиновником замолкнуть, как из-за трона послышался старческий голос:

— Думаю, ни к чему звать сюда моего ученика. Я вижу ситуацию ничуть не хуже.

Бородатый старик в белом одеянии заклинателя неторопливо вышел вперед, рассеянно вертя в руках лисий хвост. Хвост, который Ичэнь не почувствовал вовремя из-за искусно наложенных огораживающих чар.

Главу