Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

процедуру соотнесения формального знания с единичным объектом. Но, в принципе, это, наверное, та же самая процедура соотнесения, только осуществляемая предельно просто, не развернуто. Именно ее эволюция дальше и прослеживается.

Итак, суть в том, что надо разделить эти две части — сопоставление и соотнесение. Между этими двумя частями существует очень сложная связь, а именно — связь, или отношение снятия. Соотнесение снимает сопоставление, элиминирует, сохраняя:

Рис. 3

Имеется индикатор, эталон, имеется собственно сопоставление в узком смысле и некоторое место, в которое могут попадать Х, Y, Z и т. д. Эталон — сложный, он обозначен всегда. На основе отождествления при сопоставлении (в узком смысле) некоего X с эталоном происходит перенос термина на этот объект, или отнесение к этому объекту. После чего связка (А) — Х отрывается от сопоставления, оно исчезает, остается только X, замещенный знаком, или обозначенный знаком.

Через «дельта» (см. рис. 2) на этой картинке (см. рис. 3) обозначено все то, что я обрубил вместе со связью замещения. Все присутствует, но свернуто, в обобщенном виде. Для атрибутивных структур будет такая процедура — сопоставление через индикатор, для других — другие. Всегда будет какое-то сопоставление, всегда будет «дельта», но процедуры будут разные.

Данилова: А можно рассматривать две формы существования этой связки — с сопоставлением и без сопоставления — как генетические формы существования этой связки по отношению к некоторой деятельности, в которую они включены?..

Это верно. Но что это означает? Между этой частью — сопоставлением и отнесением — существует еще отношение сигнализации, или отношение подразумевания, потому что эта верхняя связка — соотнесение (А) → Х — существует постольку, поскольку нижняя часть — сопоставление — была в генезисе. Но она должна постоянно воспроизводиться, то есть соотнесение (А) → Х осмысленно только потому, что развертывается сопоставление X с эталоном, и мы можем к нему спуститься. Поэтому оно не только генетически первичное, а оно все время предполагается и все время существует, хотя его нет. Оно предполагается и существует в возможности воспроизведения. В этом заключены самые главные тайны знания: связь между сопоставлением и отнесением.

Обе эти операции предполагаются в знании; причем они разнородные, даже разноприродные. Но одна без другой вообще не существует. Больше того, между ними есть еще отношение основания: сопоставление есть основание для соотнесения.

Итак, есть какая-то зависимость, отношение между сопоставлением и соотнесением, между «дельта» и всем остальным в этой схеме (см. рис. 3). Эти две части вместе образуют целое, но по существованию это целое — специфически системное в том смысле, что, когда есть одна часть, как бы еще нет второй, и наоборот. И остается только связь замещения в первом смысле, а все остальное вырублено, его нет, но оно подразумевается.

То есть это надо рассматривать как одно системное целое. Оно системное. Оно — не вещь. Оно вот таким образом странно существует. Отсюда разговоры о соотношении сопоставления и соотнесения: когда есть сопоставление, нет соотнесения, когда соотнесение произошло, то уже нет сопоставления, соотнесение снимает сопоставление и т. д. Наши представления о системах родились из анализа этой схемы с ее динамикой жизни. Это одно целое.

А дальше я обращаюсь к лингвистической традиции и говорю: значение всякого простейшего знака складывается из трех компонентов: из абстракции, задаваемой сопоставлением, из метки, то есть отнесения непосредственно к объекту, взятому в целом, а поскольку здесь фактически не объект, а место, и может быть несколько объектов, то появляется функция обобщения. И эти три функции всегда присутствуют в любом значении, в любой связи значения.

Все эти процедуры разнородны. Процедура выделения абстракции через отождествление выделяет абстрактное содержание. Что это такое? Это свойства или признаки. Актуальное существование свойства — этот треугольник отношений в сопоставлении, это есть его актуальное операциональное существование. Метка — это фактически первородная форма связи обозначения, или отнесения. А обобщение предполагает употребление этой простейшей схемы с пустым местом [для объекта]. Функция обобщения содержится в том, что эту схему мы можем применять последовательно [к разным объектам].

Таким образом, знание — это сложнейший, разнородный организм. Когда появляется синтагма, формальное знание, то в самом знании происходит гомогенизация. Оно все это гомогенизирует, приводит в одну форму за счет этой формальной структуры. Когда вы пишете «А есть В», то здесь очень интересен переход: как функции, то есть значения переходят в материал знаковой формы А. Фактически здесь, когда я говорю «А» — этот материал имеет эти три функции. Они все существуют в материале предмета-заместителя. Когда вы говорите «А — стол», здесь непонятно, что имеется в виду: класс ли предметов — все столы, один ли стол или абстрактное свойство «стол»…

Для чего я это сказал? Вот есть сложнейшее неоднородное образование, называемое «простейшее атрибутивное знание», причем оно процессуально сложно развертывается во времени, складываясь из разных действий, осуществляемых людьми или мышлением. Эти разные действия сложно сцепляются друг с другом, а дальше эта процессуальная структура должна быть снята в определенной организованности.

Итак, развертывается сложнейшая связка действий, организующихся в процедуры. Но, теперь, чтобы это начало существовать, оно должно быть снято в некоей компактной организованности.

Что значит организованность? Организованность — это же не всегда организованность материала. Это может быть и организованность процедур или процессов. Сама организация происходит по ступенькам, иерархированно, и первое, что делается, это то, что сложнейшая система сопоставлений, осуществляемых здесь, свертывается в простом соотнесении знакового материала с объектом, или к объекту.

При этом, если взять психологический аспект, то она потом еще раз свертывается за счет взаимоотношения функций мышления и восприятия или представления. То есть то, что первоначально развертывалось на уровне мыслительных сопоставлений, потом переводится в форму опознания в восприятии, и так возникают все те суррогаты, которые специально исследовали, например, Зыкова, Кабанова-Меллер, Рамишвили и другие, — все так называемые «первобытные» или бытовые представления и понятия. Сюда же относится вся проблема категориальности восприятия. Это второй момент.

Но дальше все то, что возникло здесь на уровне содержания — процедурного или операционального, — должно быть поднято на следующие уровни сложного синтагматического мышления, рассуждения и т. д. Содержание первоначально возникает как последовательность процедур, или процессов. Так оно созидается, так оно складывается. Но теперь оно должно приобрести не процессуальную, а статическую форму.

— Почему так?

А как вы будете с этим работать? Теперь ведь надо включить следующие уровни оперирования и развертывания. Но вы не можете оперировать оперированиями оперирований и т. д.

Данилова: Но если брать психологический материал, то вроде именно так и получается: мы оперируем образами, а за образами