Антон Чехов - Полина Ребенина

Знаете ли вы, например, дело с У.? Этот человек был когда-то полезным работником. Суворин его ценил. Хорошо платил. Потом У. заболел нервным расстройством и работником быть перестал. Суворин назначил ему месячное жалованье – двести рублей. Зная гордость У., Суворин отдал приказание в редакции:

– Пусть У. постоянно пишет. Принимайте его вещи, но не печатайте. Ссылайтесь на цензурные условия, на недостаток места, на что хотите. Ссылайтесь на меня лично: говорите, что данная вещь мне не понравилась и я не позволил ее печатать! А деньги платите!

И вот У. продолжает годами присылать свой материал, в большинстве случаев являющийся сумбуром, – а Суворин продолжает выплачивать ему гонорар и от времени до времени дает ему отпуск и на поездку выдает отдельную сумму…

Кто по-человечески обставил своих типографских рабочих? Кто для типографского персонала создал отличную профессиональную школу, эмеритальную кассу и т. д.? Суворин.

Кто из русских господ издателей, придя к убеждению, что данный начинающий писатель обещает со временем развернуться, – берет этого писателя к себе, любовно за ним ухаживает, бережет его, направляет его талант? Суворин.

Кто, наконец, из русских издателей способен, заранее зная, что данная книга пойдет туго, будет залеживаться десятилетиями, – все же издать такую книгу и затратить на издание многие десятки тысяч? Только Суворин!

У кого из этих русских издателей в душе живет жилка жажды творчества и кто занимается издательством не столько ради возможных выгод, сколько ради того, что этим создаются культурные ценности? Это – А. С. Суворин.

И вот когда история будет судить его, – пусть она не забудет и этих сторон жизни Суворина…»

Вот такие дифирамбы пел Чехов А. С. Суворину! Вот тут и видно его истинное отношение к Суворину, которое не изменилось и после «дела Дрейфуса». И как не правы были представители левой прессы, в частности Короленко, утверждавшие о полном разрыве Чехова с Сувориным после этого дела. Объяснялось это тем, что либералы старались всячески умалить роль Суворина в жизни и творчестве Чехова и всю заслугу его писательского величия приписывали исключительно себе. Ссылаясь на то, что в конце жизни Чехов сблизился с писателями левого толка – Горьким, Поссе, Вересаевым.

59. Встречи с Толстым

Чехов встречался с Толстым несколько раз. В августе 1895 года состоялась их первая встреча в Ясной Поляне. Чехов вспоминал: «Я прожил у него 1,5 суток. Впечатление чудесное. Я чувствовал себя легко, как дома, и разговоры наши со Львом Николаевичем были легки». По поводу этой первой встречи в Ясной Поляне С. Т. Семенов писал:

«Мне очень хотелось присутствовать при свидании Антона Павловича со Львом Николаевичем, но я должен был поехать на несколько дней в Курскую губернию, а приезд А.П. мог случиться как раз в это время. И я очень об этом сожалел. Но я съездил и вернулся из своей поездки и узнал, что Ант. Павл. в Ясную еще не приезжал и дал знать, что приедет туда сегодня или завтра. Таким образом, мне представлялась возможность увидать встречу двух больших писателей, и я предвкушал это удовольствие. В то время, когда в Ясную Поляну ожидался Чехов, Л.Н. работал над „Воскресением“; можно было ожидать, что он покажет свою работу А. П-чу. Вечером в Деминку сообщили, что А.П. приехал в Ясную Поляну и что завтра предполагается чтение первых глав „Воскресения“.

На другой день мы с В. Г. Чертковым поехали в Ясную. Приехали во время обеда. А. П. Чехов сидел рядом со Львом Николаевичем и время от времени заводил с ним разговор. Хотя А. П. уже и был подвержен своему недугу, но выглядывал таким молодцом, что на него приятно было смотреть. Спокойный, красивый, он имел такой благородный вид, и столько в нем было достоинства.

После обеда предположено было идти читать „Воскресение“. Л.Н. не совсем хорошо себя чувствовал и пошел отдохнуть, а мы, человек пять или шесть, отправились в укромный уголок и расположились читать. Сначала читал В. Г. Чертков, потом его сменил И. И. Горбунов. Между слушателями был один из сыновей Л.Н., который слушал рассказ не совсем спокойно. Его возмущала офицерская среда, описываемая его отцом: он обращался к В. Г. Черткову, бывшему гвардейскому офицеру, с вопросом – неужели большинство офицеров такие? Но А. П. слушал чтение спокойно, внимательно, молча. Читали, кажется, часа два. По окончании чтения пошли в дом, вниз, в кабинет Толстого. Л.Н. встал после отдыха, но не выходил, по случаю недомогания, из кабинета. Он с любопытством ожидал, что ему скажут по поводу его новой работы.

Антон Павлович тихо и спокойно стал говорить, что все это очень хорошо. Особенно правдиво схвачена картина суда. Он только недавно сам отбывал обязанности присяжного заседателя и видел своими глазами отношение судей к делу: все заняты были побочными интересами, а не тем, что им приходилось разрешать. В одном деле, которое шло в очередную сессию, адвокат или прокурор вместо разбирательства дела обратился с дифирамбами к сидевшему на скамье присяжных заседателей Антону Павловичу. Очень верно и то, что купца отравили, а не иным способом прикончили с ним. Антон Павлович был на Сахалине и утверждал, что большинство женщин-каторжанок сосланы именно за отравление. Неверным же ему показалось одно – что Маслову приговорили к двум годам каторги. На такой малый срок к каторге не приговаривают. Лев Николаевич принял это и впоследствии исправил свою ошибку. Когда мы вышли из кабинета Л.Н., была уже летняя ночь. Вечерний чай не был готов, и мы отправились на прогулку…»

Возвратился Чехов домой больным: «Я не совсем здоров. 8 августа я был у Л. Н. Толстого в Ясной Поляне и, вероятно, простудился у него или на обратном пути…» (Н. А. Лейкину от 29 августа 1895 года).

В ту встречу Чехов сделал для себя несколько открытий. Одно из них, что вообще-то Толстой – на особом положении, у него нет таких проблем с цензурой, как у других. В тот момент граф ждал решения по пьесе «Власть тьмы»: «Когда я был в августе у Толстого, то он, вытирая после умыванья руки, сказал мне, что переделывать свою пьесу он не будет. И теперь, вспоминая сие, думаю, что он уже тогда знал, что пьеса его будет in toto (в целом) разрешена для сцены».

Весной 1897 года у Чехова началось сильное кровотечение из лёгких. Его срочно положили в больницу. 28 марта Толстой посетил Чехова в московской клинике. Конечно, Антона Павловича обрадовал его приход. Да только Лев Николаевич не учёл, что имеет дело с больным человеком, которого надо щадить. «После того вечера, когда был Толстой