Большая игра - Питер Хопкирк

его товарищи, отправились около сотни афганцев. Утром в день казни многолюдная толпа в грозном молчании смотрела с окружающих стен и крыш, а британские солдаты караулили осужденных с примкнутыми к ружьям штыками. «Перед развалинами резиденции, — писал офицер Корпуса разведчиков, — протянулась длинная и мрачная вереница виселиц. Под ними, со связанными руками и ногами и под усиленной охраной, выстроили в шеренгу приговоренных. Подали сигнал, и в петлях закачались те, кто совсем недавно был живым. Это главари… повешенные на месте их бесчестья».

Жестокая расправа, учиненная Робертсом, вызвала бурные споры на родине, а сам генерал подвергся широкой общественной критике. Фактически он действовал столь беспощадно по указанию лорда Литтона, который поведал Робертсу перед отбытием в Афганистан: «Кое-что вице-король может одобрить задним числом, но генерал-губернатор в Совете этого сделать не может». Литтон даже рассматривал возможность сжечь Кабул дотла, хотя позже от этой мысли отказался. Среди первых критиков Робертса была газета «Таймс оф Индия», которая заявляла: «Достойно сожаления, что повесили многих невинных людей, тогда как относительно степени их вины решение принималось единолично». Через четыре дня не менее уважаемая газета «Френд оф Индия» писала: «Мы боимся, что генерал Робертс нанес нации серьезный урон, опорочив репутацию нашего правосудия в глазах Европы». Другие газеты предупреждали, что Робертс, как утверждалось, «сеет семена ненависти». Неприятности не заставили себя долго ждать: рождественские события не только поставили под угрозу британский гарнизон в Кабуле, но и заставили вспомнить трагические последствия убийства сэра Александра Бернса в 1841 году.

Поглощенные своей ненавистью к британцам и, возможно, воодушевленные слухами о том, что двадцатитысячное русское войско спешит им на выручку, отдельные местные племена двинулись на Кабул с севера, юга и запада. Их возглавлял 90-летний мусульманский богослов, призывавший к священной войне против неверных. Узнав об этой угрозе, Робертс решил опередить афганцев и рассеять их прежде, чем они объединятся для нападения на Кабул. В отличие от пожилого генерала Элфинстона, чьи профессиональная некомпетентность и промедление привели к катастрофе 1842 года, Робертс был, что называется, бравым воякой выдающихся способностей (говорили, что он лучший со времен Веллингтона) и получил крест Виктории за подавление индийского мятежа. Правда, исходно он недооценил численность неприятеля, а потому не сумел ни разгромить, ни рассеять афганцев. К тому времени, после ряда необъясненных взрывов в крепости Бала-Хиссар, которые частично уничтожили укрепления, британский гарнизон численностью в 6500 человек квартировал в казармах, построенных эмиром Шер-Али для собственных войск за пределами столицы. В декабре 1879 года британцы готовились к отражению атаки объединенных афганских сил, которых насчитывалось будто бы до 100 000 вооруженных туземцев.

На сей раз, несмотря на подавляющее превосходство афганцев в численности, Робертс имел на руках множество козырей. Его солдаты были отлично обучены и обстреляны, а также вооружены новейшими ружьями, заряжаемыми с казенной части, и двумя картечницами Гатлинга, этими прототипами пулеметов, способными вести убийственный огонь по любому, кто приближался к британским позициям. Кроме того, он располагал дюжиной 9-фунтовых полевых пушек и восемью 7-фунтовыми горными пушками, тогда как у афганцев артиллерии не было вовсе. Кроме того, боеприпасов хватало на четыре месяца, а продовольствия и топлива Робертс собрал достаточно, чтобы пережить долгую афганскую зиму. Лишая врага преимуществ скрытного передвижения в темноте, британцы использовали осветительные артиллерийские снаряды. Кроме того, благодаря одному из шпионов Робертс точно знал, когда и как афганцы собираются напасть. Рано утром 23 декабря весь британский гарнизон — с пальцами на спусковых крючках ружей — всматривался в предрассветную тьму.

Внезапно, за час до восхода, на британские позиции волна за волной ринулись с воплями туземцы во главе с готовыми на самоубийство мусульманскими фанатиками, или гази[126]. По оценкам Робертса, их было около 60 000 человек. Вспыхнули осветительные снаряды, внося смятение в ряды афганцев и превращая фигуры в белых одеяниях и чалмах в легкие мишени для британских стрелков. Поначалу, из-за явного перевеса в численности, афганцы все же сумели подобраться опасно близко к оборонительному периметру, но их отогнали прежде, чем они смогли прорваться внутрь. После четырех часов жестокой и безжалостной схватки вокруг британских позиций скопились груды трупов, а пыл атакующих начал угасать. Осознав, что надежды на победу не осуществятся, некоторые племенные вожди со своими воинами пустились наутек. Наконец, преследуемые по пятам кавалеристами Робертса остатки сводной афганской армии бежали в холмы. К полудню сражение закончилось: афганцы потеряли по крайней мере 3000 человек, а британцы — всего пятерых.

Схватку за столицу удалось выиграть, но война продолжалась. Пока британцы оставались в Афганистане, а страна не имела правителя, любые упования на восстановление мира оставались тщетными, как и стремления британцев превратить Афганистан в надежный оплот против российского вторжения в Индию. Успехи лорда Литтона, по сути, заставили весь Афганистан взяться за оружие против Великобритании. Вице-король отчаянно пытался найти выход из этого тупика, и вдруг появилось подходящее решение, которого никто не предвидел.

* * *

Абдуррахман — внук великого Доста Мухаммеда и племянник покойного Шер-Али — двенадцать лет жил в изгнании в Самарканде под опекой генерала Кауфмана и на содержании у русского царя. Афганистан ему пришлось покинуть после того, как Шер-Али захватил трон, законным наследником которого после смерти деда стал именно Абдуррахман. Уверенный, что Шер-Али у него, в общем-то, в кармане (документы, найденные Робертсом в Кабуле, это подтверждали), генерал фон Кауфман вполне одобрял такое положение дел. Но смерть Шер-Али и новая агрессивная политика Великобритании в Афганистане все изменили. Решив опередить англичан и посадить на пустующий трон собственного кандидата, Кауфман взялся убеждать Абдуррахмана в том, что изгнаннику следует незамедлительно вернуться домой и предъявить законные права на престол. В феврале 1880 года в сопровождении малочисленных сторонников с новейшими русскими ружьями (и с обещаниями дальнейшей помощи, если потребуется) Абдуррахман пересек Окс и вступил в северный Афганистан.

Весть о его приближении вскоре дошла до Робертса в Кабуле, а затем последовали депеши, что северные племена быстро стекаются под знамена направлявшегося на юг Абдуррахмана. Внезапное появление нового претендента на трон требовало от Лондона и Калькутты быстрых решений. Начали срочно обсуждать планы по поводу будущего Афганистана. Размещение в стране на постоянной основе оккупационной армии сулило неминуемые жертвы и затраты, а потому исключалось из рассмотрения. Значит, страну надлежало разорить, затруднив тем самым управление Афганистаном для русских — или для любого другого потенциального врага. Но прежде следовало определить, кто станет править в Кабуле, когда оттуда выведут британский гарнизон. Пока это не будет решено, генералу Робертсу с войсками, очевидно, придется оставаться в городе, причем сам генерал