Большая игра - Питер Хопкирк

начали поступать мрачные новости из Кандагара. «Полное поражение и разгром сил генерала Берроуза. Большие потери среди офицеров и нижних чинов». Окончательный список убитых еще не составлен, уточнялось в сообщении, мелкие группы уцелевших до сих пор подходят. Известие о поражении достигло Кабула, когда первые британские части уже начали отбывать в Индию. Вывод войск немедленно приостановили. После победы генерала Робертса кабульский гарнизон значительно укрепили, а потому Робертс тут же получил приказ выступить с десятитысячной армией, разгромить Айюб-хана и освободить Кандагар. Ожидалось, что на 300-мильный марш-бросок понадобится месяц, ибо запасы придется нести с собой, а маршрут пролегает по суровой и враждебной территории. Фактически же этот переход стал одним из самых быстрых маршей в военной истории. Все силы Робертса, включая пехоту, кавалерию, артиллерию (с осветительными снарядами), полевые госпитали, подводы с амуницией и даже отары овец, добрались до осажденного города за двадцать дней.

Услышав, что мстить за британское поражение идет сам ужасный Робертс, напуганный Айюб-хан отступил от Кандагара и даже направил Робертсу письмо, уверяя, что в Майванде британцы напали первыми и что дело можно решить полюбовно, поскольку он всегда хотел и хочет жить в дружбе с Великобританией. Робертс не принял эти оправдания всерьез. За несколько часов до прибытия в Кандагар разведчики засекли новые позиции афганцев на холмах к западу от города, и на следующее утро британцы атаковали. На сей раз, как говорят цифры, силы сторон были приблизительно равны, хотя афганцы обладали значительным превосходством в артиллерии. Вначале отряды Айюб-хана яростно сопротивлялись, обстреливая британцев с высот, но вскоре штыки 72-го Шотландского полка и кукри 2-го полка гуркхских стрелков переломили ход сражения. К обеду вся афганская артиллерия перешла в руки Робертса. С темнотой битва прекратилась. Британские потери составили всего 35 человек убитыми, тогда как афганцы оставили на поле битвы более 600 трупов; многих местных взяли в плен, еще больше разбежалось. Робертс, ослабленный болезнью, командовал схваткой из седла и прихлебывал изредка шампанское для поддержания сил.

Благодаря двум блестящим победам Робертса британский военный престиж в Центральной Азии был восстановлен. На троне в Кабуле сидел сильный и дружественный правитель. Единственным препятствием к выводу войск из Афганистана оставался нерешенный вопрос с Кандагаром. Поскольку город располагался на дороге до перевала Болан от Герата, многие считали, что гарнизон из Кандагара выводить не следует: мол, едва британцы уйдут, как тут же объявятся русские агенты. Единого мнения не было даже среди военных, хотя все соглашались, что Кандагар придется немедленно занимать снова, если русские захватят Герат. В конце концов правительство решило передать Кандагар Абдуррахману на том основании, что чем меньше британцы будут вмешиваться в дела Афганистана, тем меньше у местных будет враждебности, зато теперь, когда афганцы лучше узнали британцев, у них появится больше оснований сопротивляться русским. Но Абдуррахман медлил с принятием предложения, и в результате Кандагар захватил Айюб-хан, отпущенный из британского плена. Впрочем, властвовал он недолго: Абдуррахман завладел сначала Кандагаром, а затем и Гератом, после чего Айюб-хан бежал в Персию. Эти победы сделали Абдуррахмана хозяином фактически всего Афганистана.

Британцы успешно, пусть с немалыми трудностями, покончили с российским влиянием в Кабуле и наконец превратили Афганистан в стабильное и цельное буферное государство под дружественным управлением. Но почивать на лаврах было некогда: Лондон-то решительно отказался от «упреждающей» политики в Центральной Азии, а вот Санкт-Петербург повел себя иначе. Через несколько недель после вывода британских войск из Афганистана русские возобновили свое наступление.

Глава 30. Последний оплот туркмен

Доведись кому-либо утром 1 октября 1880 года пересекать пустыню к востоку от Исфахана в центральной Персии, взору такого человека предстало бы поразительное зрелище. В уединенном уголке рядом с заброшенным колодцем европеец явно военного вида и выправки разоблачался, чтобы напялить на себя наряд армянского торговца лошадьми. Он надел длинный стеганый халат и черную шапку из овчины на глазах у двоих молча наблюдавших спутников, одетых точно так же, и различие между троими мужчинами заключалось в том, что двое молчаливых были настоящими армянами, а третий — британским офицером. Подполковник Чарльз Стюарт из 5-го Пенджабского пехотного полка, вырядившись подобным образом, готовился отправиться на отдаленный участок северо-восточной границы Персии. Оттуда он собирался отслеживать перемещения русских войск в пустынных районах на севере Туркмении, где располагался большой оазис Мерв, с древних времен известный как «Царица мира».

Несколькими месяцами ранее в Индии получили данные разведки о возможном крупном военном предприятии русских в районе к востоку от Каспийского моря — в Транскаспии, как выражаются географы. Для англичан не было тайной, что в Красноводске собираются мощные силы под командованием опытного генерала Михаила Скобелева, одного из ярчайших российских полководцев, прославившегося в ходе недавней войны с Турцией. Солдаты прозвали Скобелева «Белым генералом»[127], потому что он неизменно выезжал в бой в великолепном белом мундире и верхом на белом коне. Еще он имел репутацию человека безжалостного и жестокого, за что заработал у туркмен прозвище Старый Кровоглаз. Человек большой отваги, он лично не раз отправлялся в рейды по турецком тылу и даже тайно посещал Константинополь.

Присутствие Скобелева в этом стратегически важном регионе стало причиной немалого беспокойства для людей, ответственных за оборону Индии, ведь именно русский генерал разрабатывал генеральный план вторжения в ходе англо-российского кризиса 1878 года. Подобно любому другому русскому военному, Скобелев был горько разочарован отменой наступления и все еще мечтал изгнать англичан из Индии. Теперь, с полного благословения царя, он предлагал марш на восток. «Где же он остановится?» — спрашивали себя руководители британской обороны. Смятение усугублялось тем обстоятельством, что маршрут движения сил Скобелева пролегал по одному из наиболее недоступных и наименее населенных мест планеты. Требовались дни, если не недели, чтобы новости о продвижении русских достигли ближайшей британской заставы. Могло случиться так, как уже неоднократно бывало прежде, что первые известия придется черпать из санкт-петербургских газет. Само собой напрашивалось решение направить британского офицера в те края, где капитан Нейпир некогда имел возможность убедиться, что туркмены дружески воспримут всех, кто выступает против русских. Однако после отказа от «упреждающей» политики Лондон упорно считал, что любые британские действия способны дать русским повод для захвата Мерва, а потому потенциальных провокаций нужно избегать во что бы то ни стало.

Запрет для британских офицеров и политиков появляться в «деликатных» областях характерен для Большой игры, но он не распространялся на частные инициативы. Достаточно вспомнить авантюры таких смельчаков, как Муркрофт, Хейуорд, Шоу, Барнаби и другие. Правительство, конечно, предупреждало, что подобная поездка