«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

уровне — превращая себя в крепость, в армию из одного человека, находящуюся в состоянии вечной боевой готовности. (Отсюда и мода в хип-хопе на Макиавелли и «Искусство войны» Сунь-цзы.) Этот медиевализм также проявляется в библейском языке и суеверных образах (призраки, бесы, дьяволы), которые используют эти рэперы. И действительно, что такое теория заговора, как не демонология двадцатого века, где место Сатаны заняли фантомные организации вроде Трехсторонней комиссии, ЦРУ и масонов?

Вслушайтесь в рэп Wu-Tang или их союзников вроде Gravediggaz, Sunz of Man и Mobb Deep, и вас захлестнет бред величия и фантастической мести, параноидальный поток сознания, чья напыщенная образность кажется классической защитной реакцией против призрака утраты мужественности. Для Клана слова — это «жидкие мечи» (как гласит название альбома Genius). Лихорадочные схемы рифмовки Wu испещрены образами превентивных ударов, массированного возмездия и сдерживания путем избыточного уничтожения: «Новобранцы, я разъебываю отряды эмси»; «Wu-Tang наступают в цельнометаллических оболочках»; «называй меня рэп-ликвидатором»; «безжалостен, как террорист».

Галлюцинаторный и кинематографичный, хип-хоп в стиле Wu — его порой называют «хорроркор» или «готик-рэп» — представляет собой звуковую симуляцию города как зоны боевых действий, коварной территории снайперов, капканов и засад. В мрачных микс-ландшафтах продюсера Wu-Tang по имени RZA кажется, будто повсюду «притаились бесы», как выразились Raekwon и Ghostface Killah в треке «Verbal Intercourse». Мелодией здесь пренебрегают ради скрежещущего сплетения неразрешенных мотивов — леденящей душу фортепианной трели из хоррора, нервного гитарного тика, — которые, переплетаясь, нагнетают напряжение и дурные предчувствия. Обычно зацикленные брейкбиты не меняются, здесь нет ни бриджей, ни перепадов темпа, что лишь усиливает ощущение вненарративного лимба. Одно и то же зацикленное повторение, которое в британском трип-хопе служит блаженным уходом от реальности, в американском хорроркоре превращается в метафору тупиков и смертельных ловушек гетто.

Как же вышло, что практически одинаковая смесь — грубо говоря, «компьютеры и дурь» — дает столь радикально противоположные результаты по разные стороны Атлантики? Освобожденный от неистового, навязанного американским рэпом долга «репрезентовать» «реальность» через тексты, британский трип-хоп может безмятежно избегать вопросов класса, расы, кризиса маскулинности, а также социальных и психических издержек наркокультуры — вопросов, которые буквально терзают современный хип-хоп. Лишь один английский трип-хоп-музыкант осмелился столкнуться лицом к лицу с этой темной материей: Трики.

Неслучайно из всех трип-хопперов именно Трики больше всего верен словесному самовыражению (он называл Чака Ди из Public Enemy «своим Шекспиром»). Более того, он приложил больше всего внешних усилий для наведения мостов между британской и американской культурой би-боев. В 1995 году вслед за своим дебютным альбомом «Maxinquaye» он выпустил «Hell EP», подписанный как «Tricky vs The Gravediggaz», куда вошли две совместные работы с этим самым готическим из сторонних проектов RZA. Лучший трек там — «Psychosis», лихорадочное болото вязкого баса, которое звучит так, словно соткано из предсмертных хрипов, стонов и вздохов, поверх которых зацикленный болезненный голос монотонно произносит обреченную фразу «falling… slowly falling» («падаю… медленно падаю»). Это звуковое воплощение «Ада» Данте, бурлящей ямы с демонами. В тексте песни Трики отмечает, что его настоящее имя, Эдриан, совпадает с именем Антихриста, и заключает: «похоже, я сын Дьявола / Запыхавшийся и бегущий без оглядки».

Параллели между Трики и его братьями по оружию с Восточного побережья поразительны: Jeru The Damaja записал «Can’t Stop the Prophet»; Трики сочинил «I Be the Prophet». Method Man назвал свой альбом «Tical» в честь местного сленгового обозначения марихуаны; Трики назвал свой саб-лейбл Durban Poison в дань уважения особо мощному сорту травки. Но в чем Трики превосходит хорроркор-рэперов, так это в том, что он позволяет себе отдаться психическому распаду, от которого столь рьяно обороняется эго американского хип-хопа. Американский рэп — это всегда мобилизация на битву; музыка Трики — это сплошная энтропия и рассеяние. У него хватает смелости смотреть поражению прямо в глаза.

Трики Кид

Июнь 1995 года: я встречаюсь с Трики в его нью-йоркском отеле и узнаю всё об истории создания «I Be the Prophet». «Мне тут экстрасенс рисунок сделала, — говорит Трики, жадно затягиваясь первым из четырех косяков, которые он выкурит за ближайший час. — Понимаешь, я хотел узнать, откуда взялось все это серебро, потому что в последнее время я ношу кучу серебра, — продолжает он. — И эта женщина-экстрасенс сказала мне, что оно символизирует Меркурия, бога-вестника. Она делает тебе массаж, и каждая мышца рассказывает свою историю. Она написала, что я явился на эту Землю слишком быстро, я не был готов, но я сказал: „Да похуй, давай, погнали!“ А еще она записала: „Когда он приземлится, наступит мир“. Офигеть, да?»

Трики в роли пророка? Это, пожалуй, чересчур. Сам Трики относится к этому со здоровым скептицизмом: «Да я во что угодно поверю! Заплачу тебе восемьдесят долларов, ты мне расскажешь какую-нибудь байку, а я и поверю. Для меня это источник материала!» И все же в каком-то смысле Трики и есть антенна, настроенная на частоты тоски и ужаса, которые исходят от отвергнутого поколения. Он говорит о происхождении своих текстов так: «Что-то проходит сквозь меня, и я сам не знаю, что это».

Кто такой Трики? Слай Стоун для пост-рейв-поколения (аналогия «Maxinquaye» / «There’s a Riot Goin’ On» уже стала общим местом в музыкальной критике). Чак Ди из Public Enemy, лишенный мечты о Черной Нации, которая удерживала бы воедино его хрупкое «я». Величайший поэт английского «политического бессознательного» со времен Джона Лайдона периода «Metal Box». Брайан и Брайан из Roxy Music, спрессованные в одно жилистое тело: саундскейп-садовник в духе Ино и скользкий ящер любви-ненависти а-ля Ферри. «Черный Боуи».

Последнее сравнение особенно точно, поскольку игры Трики с гендерными образами больше всего напоминают клип на песню «Boys Keep Swinging», где Боуи изображал целый ряд женских стереотипов. На обложке мини-альбома «Overcome» Трики предстает в свадебном платье, сжимая в каждой руке по пистолету. На конверте сингла «Black Steel» он выглядит как дива — гротескно вымазанный тушью и помадой, с лицом, перекошенным в гримасе то ли томно сложенных губ, то ли свирепого оскала. Сама песня — самый головокружительный гендерно-жанровый кувырок Трики: он превратил трек Public Enemy «Black Steel in the Hour of Chaos» в инди-нойз-рок, где надломленный и испуганный голос вокалистки Мартины выпускает на волю подавленную «женскую сторону» Чака Ди.

Чернокожих артистов, практикующих кроссдрессинг, действительно немного (сложно, например, представить себе Айс Кьюба в мини-юбке, на шпильках и с накладными ресницами). Это показывает, что Трики принадлежит британской традиции арт-рока (Japan, Кейт Буш, Боуи, ранние Roxy Music, Гэри Ньюман) в той же