Большой стиль. Панегирики и некрологи - Олег Владимирович Кашин

цитировали его про «сосули» или про бакланов на «Зенит-арене». То есть восемнадцатилетним путинским царствованием мы должны быть обязаны людям, которые двадцать два года назад выдавливали Собчака из Смольного и победили, а вся политическая биография Собчака — и победа на парламентских выборах в 1989 году, и то, с чем он гремел на Съездах народных депутатов СССР (прежде всего — расследование бойни в Тбилиси), и превращение Ленинграда в демократический город, и противостояние ГКЧП — это просто ступени, по которым незаметно поднимался на вершину власти тихий подполковник КГБ, работавший у Собчака.

И вот фильм Кричевской, похоже, получился именно об этом. Россия, девяностые, федеральная власть находится в каком-то прямо полусгнившем состоянии, главный человек в Кремле — охранник Коржаков, явочным порядком сделавший себя верховным силовиком или даже верховным правителем; недалекий человек в спортивном костюме простодушно рассказывает о том, как он, охранник, назначил Юрия Скуратова генеральным прокурором, а своего крестника (в прямом церковном смысле) Олега Сосковца определил в преемники Борису Ельцину. Кремлевские легенды тех лет об астрологах и магах на службе у Коржакова (люди сидели в разных углах зала во время выступлений Ельцина и отгоняли злых духов!) подтверждает другой кремлевский охранник, работавший в те годы с Коржаковым, и это бесспорная сенсация фильма — первое, судя по всему, в его жизни интервью Виктора Золотова, который даже неважно, что говорит — он тут символизирует контраст эпох. Коржаков в трениках, Золотов в костюме, Коржаков толстый, Золотов подтянутый, Коржаков глупый, Золотов — о Боже! — кажется, вполне умный.

От имени здоровых сил Кремля девяностых в фильме выступает Валентин Юмашев, и выглядит он не менее удручающе, чем Коржаков — ну, даже не глядя, можно понять, что это за человек, комсомольский журналист, писавший за Ельцина его мемуары и на этом основании сделавшийся влиятельнейшим политиком, который в итоге вместе со своими аппаратными союзниками уничтожил Коржакова и даже побыл главой кремлевской администрации. Понятно, что Юмашев и Коржаков — два строго противоположных полюса той власти, но сейчас их лица легко сливаются в одно, случайное и незначительное, на каком-то этапе задержавшееся у постели вечно больного президента Ельцина.

В фильме нет четкого ответа на вопрос, почему Коржаков захотел поменять мэра в Петербурге — может быть, вообще нипочему, просто мог себе позволить, захотел. Но это именно Коржаков, и это в его интересах политтехнолог Кошмаров и бизнесмен Рыдник (зловещий комический дуэт двух злодеев, оба есть в фильме) сделали главой города Владимира Яковлева, а дальше Собчака добивал уже Юрий Скуратов. Бывшего мэра вот-вот должны посадить, и все вокруг него уверены, что он умрет в тюрьме, потому что у него предынфарктное состояние. Спасти его может только чудо.

И мы знаем, как зовут это чудо. Чудо работает заместителем у Валентина Юмашева. Отпрашивается с работы, берет частный самолет и тайно, в нарушение закона отправляет Собчака во Францию. Конечно, это Владимир Путин, и о своем поступке он вспоминает, как и полагается настоящему герою, в формате «а что такого?». Он говорит, что умопомрачительной карьеры не планировал и потому не боялся рисковать своей работой в Кремле, спокойно рассуждает об уголовных делах, которые заводятся против невиновных людей и не могут быть закрыты, потому что система не имеет обратного хода; он говорит, что если человек болен, то его надо лечить, а не сажать в тюрьму. И вот это самая настоящая фантастика, едва ли запланированная сценарием фильма. Перед нами — буквально попаданец, человек из путинской эпохи (эпохи, помимо прочего, Алексаняна и Магнитского!), который каким-то образом вдруг попал в те уже вполне доисторические времена и, как и положено человеку из будущего, легко переигрывает всех ничтожеств, из которых тогда полностью состояла российская власть и которых мы только что видели на экране.

Тут надо оговориться. Это совсем не то кино о Путине, которое в последние годы (Кондрашов, Соловьев, Оливер Стоун) регулярно показывает государственное телевидение. Это по-настоящему либеральное и демократическое кино, его герой — легендарный демократический политик, и самый эмоционально сильный момент фильма — это, что называется, мечта Навального, когда 19 августа 1991 года по призыву Собчака весь Кировский завод, а это какие-то огромные десятки тысяч людей, бросает работу и колонной идет через весь город от проходной на Дворцовую площадь митинговать за демократию. В фильме очень, очень много точек, очевидно рассчитанных на параллели с нашим временем — когда Дмитрий Медведев восторженно рассказывает о бесконечных митингах в перестроечном Ленинграде, зал обязательно будет смеяться (и еще раз обязательно будет смех, когда зрители услышат от того же Медведева, что Путин в их команде был единственным взрослым). Даже монтаж лишен какой бы то ни было почтительности к Путину — его в фильме не больше, чем любого другого из десятков комментаторов, от бывшего депутата Станкевича до главреда «Фонтанки» Горшкова. Даже когда от Путина ждешь пространного монолога на тему, которая ему явно нравится и по которой он хочет высказаться, его на экране безжалостно сменяет что-нибудь глубоко демократическое и невозможное в его эпоху — яростные предвыборные дебаты, или митинг, или тот же Собчак (глубоко опальный политик, которого вот-вот посадят), выступающий по федеральному телевидению, или Борис Немцов, который, и это тоже бросается в глаза, в архивном интервью говорит о Собчаке теми же словами, что и Путин — черт возьми, они тогда были заодно, и в самом хорошем смысле.

Есть даже ощущение, что Вера Кричевская боится быть заподозренной в излишнем расположении к Путину. И вот, несмотря на все это, есть ощущение, что сейчас на экране появится Юрий Дудь и скажет, что Путин красавчик. И возразить Дудю будет решительно невозможно.

Все помнят, как Ельцин сделал Путина преемником. Вторая чеченская, телевидение, включая прежде всего лично Доренко, взрывы домов, новогодняя отставка — сюжет общеизвестен, понятен и, в общем, не допускает каких-то альтернативных толкований. Но оказывается, именно судьба Собчака позволяет увидеть преемническую историю совсем иначе — во всей полуживой вертикали в тот период обнаружился, причем на глубоко второстепенной позиции, только один человек, который, в отличие ото всех остальных во власти, был в состоянии что-то делать и добиваться успеха даже в условиях противостояния с силовиками. Конечно, он и должен был стать президентом после Ельцина — а кто еще?

Этот поразительный эффект едва ли не оттеняет драму Собчака, что, наверное, даже несправедливо по отношению и к нему самому, и тем более к его дочери, которая, и это тоже бросается в глаза, прямо сейчас наверстывает то о своем отце, что пропустила в детстве и юности. И тут прямо понятно, зачем ей было нужно вот то странное и скандальное, что закончилось 1,68 процентами на выборах и ссорой со всеми идейными оппозиционерами — вся ее мотивация исчерпывающе изложена в этих двух часах кино, потому что любой человек, если он узнает, что его покойный отец был таким (ярким, харизматичным, честным и т.п.) политиком, то самым естественным желанием будет тоже немедленно сделаться политиком и доказать, что ты достоин родства.

И ты идешь доказывать, ссоришься со всеми, получаешь 1,68%, а Путин красавчик.

Воспоминания Путина о «Норд-Осте»

Тем субботним утром 2002 года, когда спецназовцы вошли в зал ДК на Дубровке, Владимир Путин, отдавший приказ о штурме, отправился в часовню в первом корпусе Кремля и впервые в жизни встал на колени перед иконами. Так, по крайней мере, об этом сейчас, пятнадцать с половиной лет спустя, рассказывает сам Путин, и это новость 2018 года, а не 2002-го.

В реальном 2002