Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

Я довольно долго ожидала своих спутников, так что моему уму было время потеряться во множестве размышлений. Я думала о красоте этой церкви, потом о проигранной французами битве при Сен-Кантене{150}, в память о которой жестоким отцом дона Карлоса был построен Эскориал. Так что, когда мой муж тронул меня за плечо со словами: «Пойдем посмотрим на дом принца!», я была чуть ли не огорчена, что меня отвлекли от моих мыслей. Мой сын, будучи мальчиком, сопровождал отца и был очень горд возможностью рассказать мне об увиденном.

Мы направились к дому принца, выстроенному Карлом IV в бытность его принцем Астурийским; там он укрывался от строгого испанского этикета, когда двор находился в Эскориале. Это был очень элегантный небольшой домик; в наши дни скромный биржевой маклер вряд ли удовольствовался бы таким. Красивая мебель, изящные столики, украшения сомнительного вкуса и множество драпировок самого дурного свойства придавали ему такой вид, будто в домике проживала девица. Какой контраст с восхитительной церковью, в которой мы только что были! На меня это произвело очень неприятное впечатление.

Мы вернулись в гостиницу и вскоре выехали, чтобы ночевать в Гран-хе, где находился двор. Там мы должны были забрать пакеты от американского посланника господина Рутледжа для его консула в Байонне. Он пригласил нас отужинать, и на следующий день мы направились в Сеговию, очень живописный небольшой городок с замком, от которого мы видели только двор, окруженный аркадами в мавританском стиле.

Остаток нашего путешествия прошел без особых событий. Мы останавливались на один день в Виттории, чтобы полечить мула-«генерала», без которого мы не могли двигаться, потом еще на день в Бургосе, где я сходила посмотреть собор, и наконец прибыли в Сан-Себастьян, где нас ожидал Бони.

II

Я не испытывала никакой радости от возвращения во Францию. Напротив, те страдания, которые я перенесла за последние полгода моего пребывания там, оставили во мне непреодолимое ощущение ужаса и отвращения. Я думала о том, что мой муж возвращается разоренным, что дела, находящиеся в расстройстве, будут неприятно занимать его и что мы обречены жить в большом опустошенном замке, поскольку в Буе все было распродано. Моя свекровь была еще жива. Она вступила во владение Тес-соном и Амблевиллем. Не имея никакого ума, будучи очень недоверчива и очень упряма, она в деловых вопросах не доверяла никому. Как я сожалела о своей ферме, о своем покое! У меня взаправду сжималось сердце, когда я переехала мост через Бидассоа{151} и ощутила себя на территории Республики, «единой и неделимой».

Вечером мы прибыли в Байонну. Едва только мы вошли в гостиницу, как за господином де Ла Тур дю Пеном явились двое национальных гвардейцев, чтобы отвести его к местной власти, которую в то время представлял, кажется, президент департамента. Такое начало внушило мне большие опасения. В сопровождении Бони мой муж предстал перед собравшимися членами трибунала и был подвергнут допросу о его мнениях, планах, действиях, причинах и основаниях его отъезда и возвращения. Он сразу же заметил, что господин де Роксант успел на него донести, и открыто об этом заявил, сказав в то же время, как доволен он был приемом, оказанным послом в Мадриде. После переговоров, продолжавшихся по меньшей мере два часа — мне показалось, что они тянулись целый век, так я беспокоилась, сидя в гостинице, — мой муж возвратился. Ему было разрешено продолжать путь до Бордо, но с чем-то вроде официального маршрутного листа, где были отмечены все этапы, и с требованием визировать этот лист на каждой остановке. Таким образом, если бы я устала или почувствовала себя плохо, чего нельзя было исключить на моем большом сроке беременности, об этом надо было бы получить официальное подтверждение у местных властей.

Бони оставил нас и вернулся в Бордо почтовой каретой. Мы наняли скверного возчика, который вез нас короткими перегонами. За всю дорогу случилось лишь одно происшествие. В Мон-де-Марсан я пригласила парикмахера, чтобы он меня причесал, и он, к моему большому удивлению, предложил мне 200 франков в обмен на мои волосы. По его словам, парики из светлых волос были в Париже в такой моде, что он наверняка заработал бы по меньшей мере 100 франков, если бы я согласилась ему продать свою голову. Я, разумеется, отвергла это предложение, но оно вызвало у меня большое почтение к моим волосам, которые в то время, скажу без скромности, были очень красивы.

В Бордо мы снова встретились с нашим достойнейшим Бруканом. Он преуспел во время войны с Испанией, а теперь снова участвовал в поставках продовольствия для армий, воевавших в Италии. Он принял нас с той нежной дружбой, которой никогда ни на мгновение не изменял. Но мне не терпелось оказаться у себя дома, и я договорилась со своим добрым доктором Дюпуи, чтобы тот приехал ко мне. Затем, когда закончилось дело со снятием секвестра, мы приехали в Буй, чтобы там уже снять печати.

В первый момент, признаюсь, моя философия подверглась серьезному испытанию. Этот дом я оставила прекрасно обставленным, и, хотя в нем и не было ничего элегантного, все было устроено удобно и изобильно. Теперь я нашла его абсолютно пустым: ни единого стула, чтобы присесть, ни единого стола, ни единой кровати. Я едва не впала в отчаяние, но от жалоб не было бы проку. Мы принялись разбирать наши ящики с вещами с фермы, которые давно уже прибыли в Бордо, и вид этих незамысловатых предметов меблировки посреди обширного замка вызвал у нас немало философических размышлений.

Назавтра многие жители Сент-Андре, которым стало стыдно за то, что они тогда ходили на распродажу нашей мебели, пришли предложить нам выкупить ее за те же деньги, в которые она им обошлась. Таким образом мы вернули себе, на разумных условиях, то, что нам больше всего подходило, когда считали, что покупатели приобрели эти вещи лишь из малодушия. Что же до добрых республиканцев, то они и не стали предаваться такому антинациональному попустительству. В числе наиболее ценных вещей был комплект кухонной посуды и утвари. Его перевезли в округ, в Бург, с намерением отослать потом на монетный двор. Нам его вернули, как и библиотеку, которая также была вывезена в округ. Мы очень приятно провели несколько дней, расставляя книги на полках, и еще до приезда доктора Дюпуи все наше