Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

Глава VI

I. Отъезд из Мадрида. — Господин де Шамбо расстается со своими друзьями. — Экипаж «collieras», в который запрягают семь мулов. — Эскориал. — Дом принца. — Ла Гранха. Господин Рутледж. — Прибытие в Сан-Себастьян. Бони встречает нас там. — II. Опасения госпожи де Ла Тур дю Пен при возвращении во Францию. — Прибытие в Байонну. — Допрос и путевой лист. — Волосы, имеющие большую ценность. — Встреча с господином де Бруканом. — Прибытие в Буй. — Разорение в замке. — Спасенная библиотека. — Приезд Маргариты. — Ее жизнь во время Террора. — Рождение Шарлотты. — III. Отлучка господина де Ла Тур дю Пена. — Страх перед «нагревателями». — Расстроенное состояние. — Как было продано владение Сеневьер. — Утрата памятных семейных вещей. — IV. Поездка в Париж. — Баррас и контрреволюция. — Опустошение в замке Тессон. — Господин де Талейран становится министром иностранных дел благодаря госпоже де Сталь. — Легкомысленные заговорщики: «черные воротнички». — Неосторожные речи. — V. Завтрак у господина де Талейрана. — Галантность турецкого посла по отношению к госпоже де Ла Тур дю Пен. — Тальен ревнует свою супругу. — Невероятная неблагодарность господина Мартеля.

I

Наконец мы получили письмо от Бони с указанием дня, когда он будет нас ждать в Байонне. На этот раз мы подрядили для себя и своего багажа возвращавшийся во Францию экипаж, так называемый collieras. Господин де Лавор, которому пришло подтверждение его исключения из проскрипционных списков, предложил поехать с нами, и мы согласились, хотя нам это совсем не подходило. Господин де Шамбо был вынужден остаться в Мадриде. Нежная дружба, которую он к нам питал и которую столько раз доказывал, сделала эту разлуку очень тягостной для него и для нас. Почти три года он разделял все превратности нашей жизни, наши интересы, наши труды и горести. Мой муж смотрел на него, как на брата. На протяжении этих долгих лет изгнания помыслы наши были общими. Наш отъезд причинял нашему бедному другу ужасные страдания. Денег у него не было; никто не позаботился их ему прислать. К счастью, мы были в состоянии оставить ему пятьдесят луидоров, и счастливый случай устроил так, что его приютили в доме графини де Гальвес, где он оставался до 1800 года.

Мы выехали из Мадрида в 2 часа пополудни, чтобы на ночевку остановиться в Эскориале. Collieras представлял собой старую добрую берлину, запряженную семью мулами, которыми управляли — или, вернее сказать, направляли их или подгоняли — кучер, помещавшийся на своем сиденье, и форейтор-подручный с длинным хлыстом. Этот последний запрыгивал то на одного, то на другого из мулов, которые не имели поводьев и слушались голоса. Я полагаю все же, что два дышловых мула имели вожжи, но пять остальных точно не имели. Один из них, седьмой, шел отдельно впереди. Он назывался «генералом» и вел за собой всех остальных.

В четверти лье от Мадрида кучер спохватился, что забыл свой плащ. Несмотря на удушающую жару, он не желал сделать больше ни шагу, пока форейтор на одном из мулов не съездил за плащом. Это очень нас задержало, и мы добрались до Эскориала лишь довольно поздно ночью.

Почти весь следующий день был посвящен осмотру восхитительного монастыря, который уже столь многие описывали. Ни одно из тех описаний, которые мне с тех пор случалось читать, не показалось мне точным в духовном отношении. Они не передают той печальной благоговейной отрешенности, которую вызывает в душе это место, шедевр всех искусств посреди пустыни. Кажется, все чудеса собраны в этом уединении лишь затем, чтобы обратить нас к мысли о тщете и ничтожности человеческих деяний. Священник показывал нам подземную часовню, где захоронены испанские короли начиная с Филиппа II. Впоследствии, когда развернулись события, разорвавшие Испанию на части, я была поражена, насколько пророческими оказались его слова. Проведя нас среди могил, которые все походили одна на другую, он указал нам одну, остававшуюся свободной — она была предназначена для правящего короля Карла IV, — и, положив при этом руку на саркофаг, крышка которого поддерживалась открытой с помощью клиновидного куска мрамора, сказал по-итальянски: «Кто знает, будет ли он когда-нибудь здесь?» В тот момент слова эти не привлекли моего внимания. Но много позже, когда этот несчастный государь был изгнан со своего трона, это пророчество вспомнилось мне.

Со времени открытия Америки и перуанских золотых и серебряных копей короли Испании каждый год делали церкви Эскориала великолепный подарок из этих двух металлов. Таким образом ее сокровищница стала самой богатой во всей Европе. Глядя на расположенные по годам предметы, поступившие за время существования этого роскошного обычая, наблюдатель заметит постепенное снижение вкуса от первых вещей работы Бенвенуто Челлини до последних, совсем недавних.

В верхней части главного алтаря располагался барельеф из массивного серебра, изображавший апофеоз святого Лаврентия, патрона Эскориала. При всем своем несравненном великолепии в качестве произведения искусства он доставлял мало удовольствия. Я говорю «доставлял», потому что следует предполагать, что несчастья Испании повлекли за собой уничтожение всех этих шедевров. В застекленных шкафах из прекраснейшего ост-индского дерева были разложены различные предметы богослужебного назначения. У меня сохранилось отчетливое воспоминание о дароносице в форме карты мира, увенчанной крестом, середина которого была украшена огромным бриллиантом, а концы — четырьмя крупными жемчужинами. Были монстранцы, сплошь сверкавшие драгоценными камнями. Нам показали пасхальное облачение из красного бархата, целиком расшитое мелким жемчугом разной величины сообразно рисунку. Многие, возможно, не оценили бы этого великолепия, поскольку любой кусок ткани, расшитой или затканной серебром, производил больше эффекта, однако на этом одноцветном бархате было жемчуга на несколько миллионов.

Мы поднялись на амвон, где можно было посмотреть восхитительные церковные книги, составленные из пергаментных листов с полями, расписанными учениками Рафаэля по его рисункам. Тома ин-фолио, переплетенные в бурую выворотную кожу, с серебряными накладками на уголках, располагались в своего рода открытом буфете; их отделяли один от другого тонкие дощечки. Из-за большого веса их было бы трудно вытащить из ячейки. Чтобы сгладить это неудобство, на дно каждой ячейки были помещены небольшие ролики из слоновой кости, насаженные на железные спицы, на которых они могли вращаться. Таким образом, чтобы вытащить одну из этих книг, хватало малейшего усилия. Я ни в одной библиотеке не видела такого приспособления.

Прекрасная серебряная статуя Христа в натуральную величину работы Бенвенуто Челлини находилась на верхней галерее Эскориала. Обойдя в восхищении эту великолепную церковь, я осталась перед статуей одна, пока мой муж и господин де Лавор пошли осматривать монастырский двор и библиотеку, где можно было увидеть прекрасную картину Рафаэля, прозванную «Жемчужина». В