Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

Пальцы женщины порхали над моими волосами, и она украдкой кидала на меня в зеркало взгляды.

— Я расскажу одну историю, — внезапно проговорила она. — Жила-была в глуши одна юная дракайна с сапфировой кровью. И в один прекрасный момент, после дня ее первого оборота, родители сказали, что она должна отправиться в столицу, ко двору самого императора. Она не хотела покидать родные края, но не могла пойти против их воли. Эта девушка была очень юной, и не знала любви. Все, кто проявлял к ней чувства, казались желторотыми неопытными юнцами. И вот, оказавшись в императорском Четырехграннике, эта дракайна впервые в своей жизни без памяти влюбилась в роскошного и статного красавца с такими огненно-рыжими волосами, что они казались красными. Он был старше ее на двадцать лет, но это совсем не смущало девушку. Гораздо больше ее смущало, что он оказался императором страны. А еще, что был женат на своей ровеснице, надменной, жестокой и холодной дракайне — императрице, от которой уже имел сына. Но и сам император не смог устоять перед чувствами. До этого он никогда не имел любовниц, и, когда она родила сына с рубиновой кровью, он тайно признал его, и намеревался развестись с женой и жениться на этой девушке. Но императрица, разумеется, не желала этого и устроила ему ловушку. Однако, на свою беду, привлекла к этому собственного сына, который решил избавиться и от отца, и от матери и править единолично. Девушка страшно горевала по погибшему возлюбленному, но еще больше боялась за своего сына, который был соперником в праве унаследовать трон. Однако доверенные лица бывшего императора убедили ее, что мальчику ничего не грозит — если скрыть его рубиновую кровь стеклянной, перекрасить волосы и под другим именем отправить в элитную военную академию получать образование. Она согласилась… И потеряла своего дорогого бесценного мальчика, напоминание о первой и единственной в ее жизни любви…

Руки женщины задрожали, а в ее глазах блеснули слезы.

Я слушала молча, не перебивая.

— Она была слишком слаба и разбита, раздавлена, чтобы мстить, поэтому бежала далеко на север, — продолжала женщина, быстро стерев слезы. — И там, в одиночестве много лет оплакивала своих любимых. Но она не знала, что ее сын, обожаемый сын оставил в этом мире частичку себя! Она не знала, что он полюбил прекрасную девушку, которая родила от него чудесную дочь! И эта девочка воспитывалась в приюте, как сирота, не ведая любви и ласки… Если бы она знала! Если бы… Если бы я только знал, Тесса…

Она закончила — не только свой рассказ, но и прическу.

Я смотрела на себя в зеркало — мою голову, точно корона, украшало сложное плетение из десятков искусно заплетенных умелыми руками этой женщины кос. К самому низу прически была прикреплена свадебная мантилья матери Лейтона, идеально вписавшаяся в этот образ.

— Сильвера Астарат? — одними губами спросила я.

— Какая же ты красавица, внучка… — прошептала она, не сводя с меня взгляда. — Как же ты сильно похожа на моего сына… И как же я жалею, что до этих пор меня не было в твоей жизни, драгоценная моя!

Бабушка крепко обняла меня, крепко прижала к себе и заплакала, и я заплакала тоже.

Как будто прорвало плотину.

Умом я понимала, что моя собственная бабуля — Клавдия, а эта статная женщина, по своей сути мне не родная.

Но я настолько сроднилась с этим миром и с телом Тессы, что во мне заговорила кровь, моя кровь воззвала к ней, почувствовав родство.

Это была первая женщина в этом мире, от которой я увидела такие непередаваемые эмоции — безграничную и безусловную любовь, материнскую заботу и ласку. Да и в моем мире, если честно, тоже — конечно же, я любила свою бабушку Клавдию, но она по натуре была довольно сухим человеком, а тут…

Мы с Сильверой рыдали и никак не могли наговориться, пока она не сказала, что не подобает невесте в такой день быть с заплаканными глазами.

Мои красные глаза бабушка привела в идеальный порядок и нанесла мне легкий макияж с длинными стрелками и красными тенями, тоже традиционный, что стало последним, завершающим штрихом.

— Какая же красивая! — повторила она. — Майору Уинфорду повезло. И тебе тоже повезло с ним. Ведь это он обо всем мне рассказал. Сегодня вы станете мужем и женой по нашим древним драконьим традициям. Мне так горько, что столько лет не знала тебя, кровь моя, но мое сердце переполняет гордость и счастье, что буду присутствовать при великом событии!

До Пика Ковчег мы летели в драконьем обличье, но в самой церемонии крови и магии я и Лейтон должны были участвовать в своей человеческой ипостаси.

Он уже ждал меня там, у священного огня, зажженного в самом сердце храма драконьей верности, расположенного в кратере потухшего вулкана.

На свадьбу пожаловало много гостей, и даже сам император Квинтерий Алир. В отличие от помпезного Радиона он был не в пример тому скромен и свое появление и присутствие не обставил с таким шиком, с каким бы его обставил прошлый император. По-моему, некоторые драконы даже не догадывались, что этот достаточно молодой мужчина в лаконичном красном камзоле с золотистым гербом Алиров — и есть новоиспеченный правитель.

Пространство храма было организовано таким образом, что мы с Лейтоном оказались на отдельной площадке, на чем-то вроде каменного природного балкона, а остальные драконы были в достаточном отдалении, но хорошо видели все, что на этом самом балконе происходит.

Краем глаза увидела, что на церемонии огня и магии были все, кого я знала. И клуб ОЛУХ в полном составе, включая Густу, оправившуюся от нападения Кристалины. Девчонки были в своем репертуаре — развернули большой плакат «Черный дракон и золотая дракайна — любовь навсегда!».

В связи с трагической гибелью императора Радиона и остальных драконов, последнее, третье испытание Битвы Братств было отменено и итоги подведены по уже набранным командами баллам.

А так как на эстафете ОЛУХ с огромным перевесом вышел вперед, то и оказался на первом месте, к вящему недовольству остальных команд.

Девочки понимали, что их победа формальная — благодаря мне, но все равно страшно радовались.

Под надписью они довольно криво изобразили нас с Лейтоном в сердечках. Но вместо того, чтобы испытать раздражение, я умилилась.

И Роян Эльчин, который стоял рядом с профессором Че. Оба выглядели довольно невеселыми. Так же, как и Ченинг Паджет,