Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

воды. Лицо ее в целом очень красиво, как и фигура, и они соответствуют друг другу, и все соответствует положению, в котором ей удается все поддерживать, как приличествует, в то же время она, казалось бы, не обращает на это внимания и вправду не думает ни о чем, кроме развлечений и удовольствий, пользуясь тем или иным образом всеми, кто ее окружает.

В другой раз Ее величество была рада сказать о моей нации самые лестные слова, и при всяком случая она выказывает самое высокое мнение о ней [нации] и желает, чтобы ее народ думал так же, и постепенно ее советы достигают своей цели. В представителях этого двора есть примесь многих восточных манер, что для британца нисколько не удивительно. Я сказала, что светло-зеленый – любимый цвет в Англии, он сменил синий при окраске стен, как и при выборе драпировки, которую еще предстояло сделать в этих новых покоях. «Это, – говорит Ее величество, – русский цвет, и я рада, что его здесь любят. Я надеюсь, что всегда так и будет, а что до меня, то я очень люблю то же, что и они».

104

Описание Зимнего сада (оранжереи) в Записках Джин Каткарт, пожалуй, самое раннее из известных. Ср.: Миролюбова Г. А., Тарасова Л. А. Сады Северной Семирамиды // Зимний дворец. Очерки жизни императорской резиденции. Т. 1. XVIII – первая треть XIX в. С. 183–188.

105

Устройство эрмитажной столовой было характерным для России середины XVIII века кунштюком. Такие столовые еще при императрице Елизавете Петровне были устроены в императорских дворцах и резиденциях, а в подражание им – и во многих частных домах столичной аристократии. Они оснащались механическими подъемными столами, которые сервировались этажом ниже и поднимали блюда наверх, позволяя обходиться без видимого присутствия слуг. Конструкция подобных столов, с которой Петр I познакомился в резиденции короля Дании, была существенно сложнее аналогичных столов, использовавшихся во Франции, Австрийской империи и Италии (подробнее об истории русских эрмитажных столов см.: Корндорф А. Приют отшельника и гастронома. Русские эрмитажи XVIII века // Искусствознание. 2014. № 1–2. C. 271–295; Корндорф А. Скиты «веселой Елизавет». Русские эрмитажи середины XVIII века // Вивлиофика: E-Journal of Eighteenth-Century Russian Studies. 2023. Vol. 11. DOI: 10.21900/j.vivliofika.v11.1421.

В Эрмитаже Екатерины II были сооружены два подъемных стола, каждый на шесть персон. Столы сервировались в буфетной первого этажа и с помощью системы блоков и противовесов по направляющим поднимались наверх. К изумлению гостей, впервые оказавшихся в Эрмитаже, по незаметно поданному императрицей сигналу в паркетном полу раздвигались люки и появлялись полностью сервированные к ужину столы. Причем датский механизм подъемного стола (которому наследовали все российские) предполагал не только подъем самого стола, но и возможность отдельного движения центральной части столешницы, а также тарелок каждого гостя независимо от остальных. Рассаживаясь за обедом или ужином, гости оказывались вокруг прочно закрепленного на все время трапезы широкого кольцеобразного края стола, в котором были установлены на своих местах подставки под тарелки. У каждого места был сделан шнурок, связанный с маленьким колокольчиком на нижнем этаже. Стоило написать на прилагавшейся аспидной доске свой заказ, положить на нее тарелку, а затем дернуть за шнурок, как внизу раздавался звонок колокольчика, и слуга тут же опускал подставку под тарелкой вниз по специальной трубе вместе с пожеланием гостя. В буфетной на нее ставили желаемое блюдо и незамедлительно возвращали наверх. Отдельно по сигналу к общей перемене блюд опускалась больша́я центральная часть столешницы, возвращаясь с новым набором яств, напитков и обновленными свечами в канделябрах. То есть основная подача блюд сопровождалась дополнительной по заказу каждого отдельного гостя, у которого была личная связь с буфетной внизу (примечание А. С. Корндорф).

Об эрмитажных покоях Екатерины II, а также о столовой с поднимающимися из-под пола столами см. также: Комелова Г. Н. Апартаменты Екатерины II в Зимнем дворце; Кудрявцева Т. В. Приемы в Зимнем дворце // Зимний дворец. Очерки жизни императорской резиденции. Т. 1. XVIII – первая треть XIX в.; Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII в. С. 418–424.

106

Нарышкина Марина Осиповна, урожд. Закревская (1741–1800) – фрейлина императрицы Елизаветы Петровны (1755), с 1759 года замужем за Львом Александровичем Нарышкиным; статс-дама (1797). Пользовалась особым расположением великой княгини, а затем императрицы Екатерины.

107

Разумовский Кирилл Григорьевич (1728–1803), граф (с 1744 года) – последний гетман Войска Запорожского (1750–1764), генерал-фельдмаршал (1764), президент Российской академии наук (1746–1798). Основатель графского и княжеского рода Разумовских.

108

Голицын Александр Михайлович (1723–1807), князь, сын генерал-адмирала Михаила Михайловича Голицына – русский посланник в Лондоне (1755–1761), вице-канцлер (1762–1775), вице-президент КИД, действительный тайный советник (1764), обер-камергер (1775).

109

Голицын Николай Михайлович (1727–1786), князь, камергер (1763), обер-гофмаршал (1768) и тайный советник. Уволен от двора в 1775 году.

110

Чернышев Захарий Григорьевич (1722–1784), граф (с 1742 года). Будучи камер-юнкером при малом дворе, в 1740‑х годах заслужил расположение молодой Екатерины. Прославился успешными действиями в годы Семилетней войны и взятием Берлина в 1761 году. Верховный церемониймейстер на коронации Екатерины II. В 1763–1774 годах возглавлял Военную коллегию. Генерал-фельдмаршал (1773). Первый генерал-губернатор Могилевский и Полоцкий (1772–1782). Супругой З. Г. Чернышева с 1766 года была Анна Родионовна, урожд. Ведель (1744–1830), статс-дама (с 1773 года).

111

Орлов Владимир Григорьевич (1743–1831), граф (с 1762 года), младший из братьев Орловых. Учился в Лейпцигском университете, директор Академии наук (с 1766 года при президенте К. Г. Разумовском). В 1774 году по своему желанию уволен в отставку в чине генерал-поручика. Женой его была Елизавета Ивановна, урожд. баронесса Штакельберг (1741–1817).

112

Вероятно, имеется в виду князь Федор Сергеевич Барятинский (1742–1814) – камергер (с 1768 года), обер-гофмаршал (с 1796 года). Будучи гвардейским офицером, примкнул к сторонникам Екатерины Алексеевны и участвовал в перевороте 1762 года. В день коронации императрицы Барятинский был награжден и пожалован в камер-юнкеры. Вся его дальнейшая деятельность была связана с императорским двором.

113

Зиновьев Николай Иванович (1717–1773) – генерал-майор (1764), полицеймейстер в Санкт-Петербурге и обер-комендант Петропавловской крепости (в 1764–1773 годах).

114

О ледяных горках на Неве немало написано, прежде всего, на основании записок иностранцев, включая близкого Каткартам Уильяма Ричардсона: Richardson W. Anecdotes of the Russian Empire: In a Series of Letters, Written, a Few Years Ago, from St. Petersburg. Р. 213–216; Coxe W. Travels into Poland, Russia, Sweden, and Denkmark. Vol. 3. P. 297. См. также: Кинан П. Санкт-Петербург и русский двор. С. 121–122; Burgess M. Fairs and Entertainers in 18th-Century Russia; Heath E., Milam J. The Science of the Thrill: Russian Sliding Hills under Elisabeth Petrovna and Catherine II // Studies in the History of Gardens & Designed Landscapes. 2022. Vol. 42 (3). P. 173–193.

115

В оригинале написано Warensoff. Имеется в виду граф (с 1744) Михаил Илларионович Воронцов (1714–1767) – русский государственный деятель и дипломат, которому обязан своим возвышением род Воронцовых. Участник дворцового переворота 1741 года. С 1744 года – вице-канцлер, в 1758–1765 годах – канцлер Российской империи.

116

Воронцовский дворец (точнее, дом канцлера Воронцова) на Садовой улице в Санкт-Петербурге был возведен по проекту Бартоломео Растрелли в 1749–1758 годах. Расходы на строительство дворца на Садовой улице разорили М. И. Воронцова. В 1763 году из‑за колоссальных долгов Воронцов вынужден был продать дворец в казну. Стоимость имения оценили в 217 тысяч рублей. По некоторым данным, дворец в 1769 году пустовал, затем его стали предоставлять в качестве резиденции иностранным гостям. Так, в нем разместился прибывший в Петербург во время посольства Каткартов принц Генрих Прусский в 1770 году.