Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

117

В пятницу на Масляной неделе 27 февраля 1769 года с вечера до четырех часов утра состоялся маскарад при дворе для всего российского дворянства, а также для российского и иностранного купечества. В тот же день были разосланы «повестки» о проведении на следующий день 28 февраля публичного маскарада «в доме канцлерском» (то есть в Воронцовском дворце) с 9 утра до вечера в воскресенье (КФЖ. 1769. С. 37).

118

Вероятно, такое впечатление сложилось от наблюдений за поведением горожан в Прощеное воскресенье перед началом Великого поста.

119

Строганова Анна Михайловна (1743–1769), графиня, дочь Михаила Илларионовича Воронцова от брака с Анной Карловной Скавронской; единственная прямая наследница (в браке Воронцовы имели еще троих детей, недоживших до года). В 1758 году по желанию императрицы Елизаветы Петровны была выдана замуж за графа Александра Сергеевича Строганова. Брак оказался несчастливым и супруги разъехались в 1762 году, однако разрешения на развод не получили. В апреле 1766 года британский посланник Джордж Макартни подробно сообщал в депеше о влюбленности в Строганову («юношеской страсти») графа Н. И. Панина и характеризовал Строганову как даму «необычайной красоты и живого ума, развитого путешествиями и украшенного всеми совершенствами образования», но склонную к интригам (СИРИО. Т. 12. С. 256–257, 301). Анна Михайловна Строганова умерла 21 февраля 1769 года за неделю до маскарада в Воронцовском дворце и погребена в Александро-Невском монастыре (Карабанов П. Ф. Исторические рассказы и анекдоты; Гофмейстерины, статс-дамы и фрейлины русского двора XVIII и XIX вв.: списки / Примеч. и доп. А. Б. Лобанова-Ростовского. М., 2012. С. 189). Смерть красавицы Анны породила слухи об отравлении, намекали на заинтересованность в ее смерти Трубецких (вскоре действительно А. С. Строганов женился на Екатерине Петровне Трубецкой). В те же дни, что и леди Джин Каткарт, статс-дама Прасковья Александровна Брюс написала брату в связи со смертью Воронцовой-Строгановой: «Батюшка братец! Я теперь в доме Анны Карловны [Воронцовой]. Сегодня Анна Михайловна Строгонова умерла; жалость неописанная; sa mort a été subite (ея кончина была скоропостижна). Пожалуй, голубчик, не покинь Семена Романовича [Воронцова], я знаю, что ея смерть очень его тронет; au nom de Dieu ne l’adandonne pas (ради Бога, не покинь его). Прощай голубчик, nous ne pouvons pas revenir de cette mort; adieu, mon cher frère; croyez que je suis toute ma vie votre fidele amie et soeur (мы не можем опомниться от этой потери; прощай, любезный братец; верьте, что я есть всю мою жизнь ваш верный друг и сестра)» – [Брюс П. А.] Письма графини П. А. Брюс к брату ее графу П. А. Румянцеву-Задунайскому. Сообщ. Г. В. Есиповым // Исторический вестник. 1881. Т. 4. № 3. С. 696.

120

Речь идет не просто об убитой горем матери, а об обер-гофмейстерине двора Екатерины II, бывшей «канцлерше», с которой Каткарты были знакомы (см. выше, с. 109, 113).

121

С вечера в пятницу 20 февраля 1769 года до 4‑х часов по полуночи в субботу, когда умерла А. М. Строганова, при дворе также проходил маскарад (КФЖ. 1769. С. 35).

122

Оспопрививание императрице и наследнику произвел приглашенный для этого из Англии Томас Димсдейл в октябре 1768 года. Об оспопрививании в России леди Джин пишет в своем дневнике: «2 [ноября ст. ст. 1768 года]. Сегодня по возвращении в Санкт-Петербург императрица присутствовала при пении „Тебе Бога хвалим“ (Te Deum) в честь ее успешного выздоровления после инокуляции оспы. Это стало поводом для великой и искренней радости и справедливых похвал, которые ей воздаются за ее смелость и решимость пройти через это испытание в стране, полной предвзятости против данной практики. Императрица прошла через эту процедуру прежде, чем вчера был инокулирован ее сын. Примечательно, что теперь, перейдя от одной крайности к другой, в подражание государыне все здесь желают пройти инокуляцию, включая придворных».

123

28 февраля 1769 года ночью заканчивались масленичные гуляния (маскарады, катания с ледяных гор и скачки) и начинался Великий пост.

124

Леди Каткарт ошибается: речь может идти, скорее всего, о 180° по Делилю, что составляет –16° по Реомюру, или –20° по Цельсию.

125

В дневнике поездка с Джейн для осмотра перевозки Гром-камня датирована 1 марта ст. ст. 1769 года.

126

Каткарты отправились осматривать будущий пьедестал Медного всадника, когда готовилась его установка на платформу для дальнейшей транспортировки (12 марта 1769 года). Непосредственные подготовительные работы к перемещению Гром-камня от деревни Конная Лахта начались еще 26 сентября 1768 года. Операция по транспортировке камня заняла длительное время и завершилась лишь осенью 1770 года. Незадолго до Каткартов 20 января 1769 года место перемещения Гром-камня посетила императрица – Шенкер А. Медный всадник. Памятник и его творцы. С. 163–205.

127

Марин Карбури (Кеффалонский, 1729–1782), военный инженер греческого происхождения, известный в России под именем графа де Ласкари, находился на службе при президенте Императорской Академии художеств И. И. Бецком и непосредственно руководил перевозкой мегалита Гром-камня. Считается, что Марину Карбури доложил о подходящем для пьедестала памятника огромном камне, найденном на побережье Финского залива в окрестностях деревни Конная Лахта, крестьянин Семен Вишняков. Собственное свидетельство с изображениями транспортировки камня Ласкари опубликовал во Франции: Marin Carburi de Ceffalonie, le comte Marin. Monument élevé a la gloire de Pierre-le-Grand, ou relation des travaux et des moyens mechaniques qui ont été employés pour transporter à St.-Pétersbourg un rocher… destiné a servir de base à la statue équestre de cet empereuer: avec un examen physique et chymique du même rocher. Par comte Marin Carburi de Ceffalonie. [С гравированными концовками и заставками в тексте и 12‑ю гравированными таблицами. Грав.: R. D. Elvaux, Sellier, etc. Рис. V. Blarenbergh и др.]. Paris, 1777. 48 p.; Шенкер А. Медный всадник. Памятник и его творцы. C. 188–205.

128

См.: Чернуха В. Г. Паспорт в России: 1719–1917 гг. СПб., 2007.

129

Каменный дом гетмана Украины и президента Академии наук графа Кирилла Григорьевича Разумовского был построен в 1762–1766 годах на Мойке, здание начал архитектор А. Ф. Кокоринов, а закончил Ж.-Б. Валлен-Деламот.

130

Из домов графов Шереметевых в Санкт-Петербурге, скорее всего, имеется в виду дом на Фонтанке («Фонтанный дом»), начало строительства которого относится к концу 1730‑х – началу 1740‑х годов, когда под руководством архитектора Г. Д. Дмитриева был построен одноэтажный дом, затем в начале 1750‑х годов по проекту С. И. Чевакинского и крепостного архитектора Ф. С. Аргунова это здание было надстроено вторым этажом. В 1760‑х годах домом владел граф Петр Борисович Шереметев.

131

Строгановский дом на углу Мойки и Невского проспекта был построен в 1753–1754 годах Бартоломео Франческо Растрелли, позднее неоднократно перестраивался. В 1760‑х годах им владел граф Александр Сергеевич Строганов. См. подробнее: Кузнецов С. О. Строгановский дворец: архитектурная история. СПб., 2015. С. 23–41 и др.

132

Скорее всего, дом Федора Сергеевича Барятинского (1742–1814). В екатерининское время «в доме князя Барятинского», как и в доме графа Строганова, и в Аничковом дворце устраивались представления (Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века. С. 492).

133

Через десять лет после Джин Каткарт посетившая Петербург супруга доктора Димсдейла замечала: «Русские начинают дела с великим воодушевлением, и недолгое время все