Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Она несколько побаивалась показывать ему скромный дом, в котором выросла, но он сказал, что это “просто особняк” по сравнению с домом № 12 по Арнольд-Гроув в квартале Уэйвертри, с жестяной ванной, висящей на стене, и туалетом во дворе.

Оливия, сама с давних пор обратившаяся к медитации, побудила его возобновить контакты со своим старым учителем Бхактиведантой и его резиденцией, которую он сам и купил для Международного общества сознания Кришны. У него даже нашлось доброе слово для бывшего гуру Beatles Махариши Махеш Йоги, которого он когда-то наградил прозвищем Sexy Sadie, превратившимся в название сатирической песни Джона в White Album. Теперь он называл Махариши “фантастическим” за то, что тот выдержал все эти насмешки и продолжал делать свое дело, по-прежнему привлекая тысячи последователей.

Сейчас, когда пустующая студия звукозаписи больше не вызывала у него чувства вины, он мог проводить сколько угодно времени в садах Фрайар-Парка, а Оливия тем временем ограждала его от звонков адвокатов и бухгалтеров. Работа в саду стала для него во многом сродни медитации: “Это похожим образом очищает голову от дурных мыслей, – говорил он. – Ты можешь наблюдать, как сменяют друг друга времена года; любое твое действие может повлиять на цветы, но цветы не умеют огрызаться”.

Благодаря ободряющей поддержке Оливии он как никогда раньше сблизился со своими соседями – жителями Хенли. Оба стали завсегдатаями паба Row Barge в центре города, хозяева которого, супруги Норман и Дот, относились к ним, что было свежо и приятно, ровно так же, как ко всем остальным посетителям.

Товарищ Джорджа по кришнаитскому движению Шьямасундар Дас недавно вернулся из Индии и привез ему в подарок некоторое количество рубинов – не то чтобы особо ценных, но с виду весьма впечатляющих. Джордж всегда захватывал с собой горсть в Row Barge и обычно дарил камешек каждому, с кем они с Оливией завязывали разговор. Слухи о том, что какой-то экс-битл в “Барже” раздает направо и налево рубины, словно это вишневые пастилки, увеличили оборот паба примерно в тысячу раз.

Однажды вечером, когда Джордж пришел в паб с каким-то своим гостем из Америки, оказалось, что у хозяина Нормана был день рождения. “Он закрыл бар пораньше и устроил вечеринку для близких друзей, – вспоминает американец. – После нескольких порций за счет заведения кто-то притащил гитару, и Джордж сыграл все песни Beatles, какие только мог вспомнить”.

Еще до того, как он сдружился с командой Monty Python, у него уже было не меньше знаменитых друзей за пределами музыкального бизнеса, чем внутри него. Самым выдающимся из них был Питер Селлерс, когда-то герой его детства из комедийной радиопередачи Goon Show, а сегодня – кинозвезда международного масштаба, с которым у них был общий менеджер Денис О’Брайен.

Селлерс был в списке посетителей съемочной площадки в студиях Twickenham, пока Beatles мучились со своим альбомом Get Back, и даже какое-то время сопровождал Джорджа в туре Dark Horse. В общении он всегда был непредсказуем: вдруг начинал говорить голосом Пузырька из Goons или инспектора Клузо из “Розовой пантеры”, а то просто сидел молча с надменной улыбкой на лице. Однако они с Джорджем ладили достаточно хорошо, чтобы совместно основать компанию по торговле недвижимостью (вскоре закрытую из-за того, что с точки зрения Селлерса она не могла стать прибыльной достаточно быстро).

Как и все друзья Джорджа, он мог нагрянуть во Фрайар-Парк в любое время без предупреждения, и огромные декоративные входные ворота всегда были широко распахнуты. “Я был там однажды, когда он заехал, – вспоминает Клаус Форман. – Мы смотрели «Продюсеров» Мела Брукса, и Джордж знал почти каждую реплику наизусть”.

На противоположном полюсе от его тихой любви к вечно спокойным садам находилась еще одна его великая немузыкальная страсть – страсть к скорости, причем скорости того рода, что не продается в таблетках. Он был фанатом автогонок со школьных дней в середине пятидесятых, когда автомобили носили романтические двойные названия вроде Cooper Bristol и Talbot Lago, а британские гонщики были настоящими джентльменами типа Стирлинга Мосса и Майка Хоторна; он своими глазами видел в деле аргентинского аса Хуана Мануэля Фанхио, когда Гран-при Британии проводился на мерсисайдской трассе Aintree.

Сезон 1977 года был самым длинным и насыщенным в истории “Формулы–1”, и Джордж в компании теперь уже беременной Оливии присутствовал на большей части этапов гонки по всем миру. Получая на каждой трассе пропуск категории “проход везде”, он общался со всеми ведущими гонщиками того времени – Марио Андретти, Джоди Шектером, Эмерсоном Фиттипальди и особенно с трехкратным чемпионом мира Джеки Стюартом по прозвищу “Летучий шотландец” – и устраивал для них во Фрайар-Парке роскошные вечеринки как до, так и после гонки.

Этот спорт, говорил он, в сущности, был “очень шумным рок-н-роллом. Гонщики похожи на рок-музыкантов. Они живут моментом и не очень заботятся обо всем остальном, что происходит в мире, – они просто хотят повеселиться. Разве что, на мой взгляд, рок-н-ролльщики гибнут чаще, чем гонщики”.

Это была неправда: аварии со смертельным исходом происходили регулярно, часто из-за недостаточных мер безопасности даже на самых престижных гонках. Джеки Стюарт, рискуя карьерой, как раз начал кампанию за их усовершенствование. Джордж никогда не переставал восхищаться стоицизмом, с каким коллеги Стюарта относились к опасности, не говоря уж о безумной толкотне машин на трассе, и железной решимостью каждого водителя первым миновать клетчатый флаг, чего бы это ни стоило.

К примеру, австриец Ники Лауда получил страшные ожоги в аварии на Гран-при Германии в прошлом году, но уже шесть недель спустя снова вышел на старт Гран-при Италии с еще не зажившими травмами – только для того, чтобы с разницей всего в одно очко проиграть титул чемпиона британцу Джеймсу Ханту.

Лауда оказался горячим поклонником музыки Джорджа – чего тот никак не ожидал услышать в боксе на гоночном треке – и был огорчен, услышав, что тот взял творческий отпуск от сочинительства. Это перезапустило песенный мотор в голове Джорджа, и он начал дорабатывать текст новой песни, навеянной недавней автобиографией Джеки Стюарта: “Faster: A Racer’s Diary”.

19 июня его развод с Патти был оформлен окончательно на основании того, что они прожили врозь два года. Она могла бы с полным основанием претендовать на существенную часть его состояния – ведь она значительно помогла его карьере, вдохновив, в частности, “Something” – самую прибыльную его песню; она же первой познакомила его с медитацией. Тем не менее она приняла предложение его адвокатов, согласившись на компенсацию в размере всего 120 тысяч