Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

компании Price Waterhouse. В качестве первого задания ему было поручено вникнуть в схемы оптимизации налогов, разработанных для Джорджа, с тем чтобы применить эти же схемы для “пайтонов”, когда они, как надеялся О’Брайен, тоже станут его клиентами.

Эббот скоро обнаружил запутанную сеть компаний, зарегистрированных в офшорах типа Панамы и Нидерландских Антильских островов, а также счета в швейцарских банках – в те времена они были недоступны для проверок британскими или американскими налоговыми инспекторами, – которые Джордж не контролировал, а иногда даже не знал о них. “С ресурсами, которыми он располагал по всему миру, он легко мог бы профинансировать «Житие Брайана» без риска потерять свой дом. Но это означало бы репатриацию денег в Британию, чему Денис категорически противился”.

Дополнительно Эббот выяснил, что у О’Брайена есть замок на острове Фишерс-Айленд у Атлантического побережья Америки и яхта, пришвартованная на Карибах, – ни той, ни другой роскошью его клиент не мог похвастаться. “Мне показалось, что схемы, якобы разработанные ради блага Джорджа, приносили выгоду Денису”.

Альбом Джорджа 1979 года должен был называться Faster – отсылка к автобиографии Джеки Стюарта и знак признательности за восхитительное время, проведенное им в боксах “гран-при”, где Стюарт, Ники Лауда и другие гонщики часто спрашивали, когда же он напишет о них песню.

В конце концов альбом назвали просто George Harrison, но на нем была песня “Faster” – его подарок гонщикам, – которую также выпустили в качестве сингла на иллюстрированном виниле (picture disc), на одной стороне которого вращался болид “Формулы–1”, а на другой – скрещенные клетчатые флаги и портреты Стюарта, Лауды и других пилотов.

Видео, сопровождавшее сингл, включало кадры, снятые Джорджем на Гран-при Бразилии, вперемешку с кадрами, на которых он сам сидит с гитарой на заднем сиденье лимузина, едущего по трассе Гран-при Монако в следующий уик-энд после окончания гонки. Шофер в униформе, появляющийся на экране лишь для того, чтобы заговорщически подмигнуть, – не кто иной, как Джеки Стюарт, тот самый “мастер быстрой езды” из текста песни.

В мир “Формулы–1” с его регулярными трагедиями Джордж привнес частицу духа благотворительности концертов для Бангладеш. Доходы от “Faster” были направлены в Фонд исследования рака, учрежденный блестящим молодым шведским гонщиком Гуннаром Нильссоном перед тем, как он умер от рака яичек, а также в помощь семье соотечественника и друга Нильссона, Ронни Петерсона, погибшего в аварии на Гран-при Италии в 1978 году.

В качестве жеста признательности Джорджу дали возможность принять участие в настоящей гонке: он прошел одиннадцать кругов по трассе Донингтон-парк во время благотворительного мероприятия для фонда Гуннара Нильссона, никем не узнанный в шлеме и защитных очках, а за ним наблюдали сливки профессии, включая великого Хуана Мануэля Фанхио.

В телеинтервью с Джеки Стюартом и Джорджем, состоявшемся после этого, репортер сначала обратился к Стюарту, что было уместно и правильно, после чего Джордж признался, что, тестируя Lotus под дождем, он “пару раз сорвался в занос… Машина, конечно, старовата, но, с другой стороны, и я тоже”.

“Думаю, он действительно хотел бы быть гонщиком, – говорит Майкл Пейлин. – Помню, как-то раз он вез меня и Рэя Купера на одном из своих Maserati из Фрайар-Парка на обед в Марлоу – это примерно восемь миль. Кажется, мы проделали это расстояние за несколько секунд, причем он обгонял даже там, где не было обзора встречной полосы, до смерти пугая всех водителей на дороге”.

В марте 1979 года Эрик Клэптон женился на бывшей миссис Патти Харрисон, но его дружба с Джорджем не претерпела от этого ни малейшего ущерба. Совсем наоборот: это был практически договорный брак, который Патти с Клэптоном в начале их отношений обсуждали с такой холодной расчетливостью, что это лишило событие всякой романтики.

Согласно ее воспоминаниям, они с Клэптоном сидели вместе с Джорджем в большом холле Фрайар-Парка, ее бывшего дома, и она, как обычно, чувствовала себя лишней в этой мужской дружбе двух гитарных полубогов.

“Наверное, лучше бы мне с ней развестись”, – сказал Джордж Клэптону, словно ее тут не было.

“Ну, коли ты это сделаешь, – откликнулся Клэптон в том же тоне, – думаю, мне тогда надо бы взять ее в жены”.

Свадебная вечеринка в особняке Клэптона Hurtwood Edge в Суррее собрала массу его друзей-суперзвезд, в том числе Джорджа, Пола и Ринго. Всего за три недели до этого Ринго перенес серьезную операцию на кишечнике – следствие недолеченного в детстве перитонита – и едва не стал первым покойным экс-битлом.

В январе того года, после того как Пола арестовали в аэропорту Токио за то, что у него с собой была травка, Джордж отправил ему послание поддержки, так что они теперь снова были в нормальных отношениях и охотно приняли участие в массовом джеме, ставшем кульминацией вечеринки. Чуть раньше позвонил из Нью-Йорка Джон, пожелал новобрачным счастья, и сказал, что обязательно был бы на вечеринке, знай он о ней. Возможность полного воссоединения Beatles стала вдруг почти реальной, но больше такого шанса не представится.

Летом 1980 года наиболее одержимый приватностью из всех экс-битлов первым выпустил автобиографию – вполне в духе Джорджа, вечно противоречащего самому себе. Впрочем, книга I Me Mine, получившая название одной из его наименее запоминающихся песен, вовсе не оказалась разоблачительным свидетельством.

Том большого формата, в роскошном переплете и футляре, выпущенный специализированным издательством Genesis, больше подходил для кофейного столика, чем для серьезного чтения. Собственно автобиографические разделы, основанные на интервью с Дереком Тейлором, были краткими и случайными, дополненные несколькими фотографиями. В основном же это было средство для цветных репродукций текстов его песен, написанных от руки на бланках отелей и авиакомпаний, на страницах, вырванных из дневников, или на обрывках бумаги – на одном тщательно воспроизведен след от сигареты, на другом – след от мокрого стакана, – сопровождаемых краткими описаниями того, почему и где он их написал.

I Me Mine продавалась как художественное издание лимитированным тиражом в 2000 пронумерованных экземпляров по ошеломляющей цене 150 фунтов: от самого скромного из сочинителей песен – специализированный издательский бизнес в своем наиболее откровенном обличье.

И все же ничто не могло так разительно отличаться от того Джорджа, к которому часто наведывался Майкл Пейлин со своей женой Хелен и тремя их маленькими детьми. “Все было всегда очень расслабленно и непринужденно, – вспоминает Пейлин. – Он любил показывать нам все, с чем он возился в саду. «У меня восемь новых деревьев, едут сюда на грузовике», – говорил он. Однако забавно, что он никогда не устраивал нам экскурсию по дому. Мы всегда сидели на кухне, которая была как любая другая кухня, разве что с очень неплохим музыкальным автоматом”.

В то лето, когда приближался его сороковой день рождения,