Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

В результате всего этого ворота Фрайар-Парка, всегда распахнутые настежь, наглухо затворились, завсегдатаи Row Barge больше не удостаивались визитов бывшего битла, раздающего рубины направо и налево, а на причудливые владения сэра Фрэнка Криспа опустилось облако страха. Сообщалось, что Джордж потратил миллион фунтов на электронные ворота, инфракрасные датчики, камеры видеонаблюдения и комнату с мониторами, связанную с городским полицейским участком, а также, с особого разрешения местных властей, на колючую ленту по всему периметру усадьбы.

В 1981 году, после апелляционного процесса, длившегося пять лет, суд наконец вынес решение по иску компании Bright Tunes Corporation, которая теперь принадлежала дородному заклятому врагу Джорджа Аллену Клейну, о “неосознанном плагиате” – использовании песни “He’s So Fine” в композиции “My Sweet Lord”.

Пока Клейн охотился на Джорджа, Налоговое управление США охотилось на самого Клейна, подозревая его в финансовых махинациях, восходящих еще к началу шестидесятых. В 1979 году Управление наконец поймало Клейна на том, что он не задекларировал доход от продажи промоэкземпляров альбомов своих клиентов, которыми торговал ради карманных денег. Клейн получил два месяца тюрьмы и был оштрафован на 5000 долларов.

Хотя Клейн выиграл у Джорджа в апелляционной инстанции, это не слишком помогло ему восстановить боевой дух. Судья постановил, что Клейн имеет право на возмещение убытков, однако его попытки манипулировать судом были настолько вопиющими, что “нельзя позволить ему извлечь из этого выгоду”. Поэтому ему присудили всего 587 000 долларов – именно ту сумму, которую он заплатил за Bright Tunes. В неожиданной развязке дела авторское право на “He’s So Fine” было передано Джорджу, так что теперь он мог плагиатить ее сколько угодно, если бы захотел.

В том же 1981-м HandMade Films выпустила “Бандитов во времени”, превративших Терри Гиллиама из аниматора Monty Python и эпизодического актера в самого оригинального – и расточительного – режиссера десятилетия. Фильм – нечто вроде “Волшебника страны Оз” плюс анимация и насилие – рассказывал историю одиннадцатилетнего мальчика, которого выкрала банда гномов, путешествующих во времени и похищающих разные сокровища разных эпох. Единственной крупной звездой был Шон Коннери, первый Джеймс Бонд (и бывший партнер по гольфу Дениса О’Брайена), пытавшийся уйти от привычного образа в роли древнегреческого царя Агамемнона.

Предполагалось, что Джордж напишет музыку к фильму, однако О’Брайен потребовал, чтобы саундтрек состоял из развеселых номеров в духе песенки “Хей-Хо” (“Heigh-Ho”) из диснеевского мультфильма “Белоснежка и семь гномов”, и Джордж отказался. Так что единственным его музыкальным вкладом стала песня “Dream Away”, звучащая в финальных титрах.

Хотя Терри Гиллиам уложился в пятимиллионный бюджет “Бандитов” – режиссерский подвиг, который ему редко когда удастся повторить, – он оставался воинственно независимым, сопротивлялся любым попыткам вмешательства со стороны исполнительных продюсеров и в какой-то момент пригрозил уничтожить единственный негатив фильма, если ему не дадут сделать так, как он хочет. Джордж заметил, что его “строптивость” напоминает ему Джона Леннона, и Гиллиам расценил это как величайший комплимент в своей жизни.

Однако Джордж не стал “давать начальника”, а вместо этого добавил нотку упрека в текст “Dream Away”, намекая, что Гиллиаму хорошо бы не забывать, кто обеспечил ему прорыв с “Житием Брайана” и что уложиться в бюджет – это еще не все: “Повезло, что ты так много достиг / Все, что ты должен, – это извиниться”.

“Бандиты во времени” собрали даже лучшую кассу, чем “Житие Брайана”, заработав 36 миллионов долларов. По контрасту с этим пластинка Джорджа 1980 года Somewhere In England стала первым его альбомом, не вошедшим в топ–20 ни в Британии, ни в Америке – несмотря на то, что на нем была посвященная Джону песня “All Those Years Ago”; отныне HandMade Films станет казаться более надежным источником хитов.

Его альбом 1982 года Gone Troppo уже заранее, казалось, был обречен на плохие продажи из-за своего невнятного названия – австралийского выражения, означающего “свихнуться, словно от тропической жары”. На пластинке было несколько треков, которые вполне можно было раскручивать, особенно “Wake Up My Love” и та же “Dream Away” из “Бандитов во времени”, но, ощущая конфликт интересов с HandMade, он отказался продвигать их или хотя бы снять видео. Его давний гонитель Rolling Stone не преминул заметить, что у него, по-видимому, “лучше получается инвестировать в кино, чем делать музыку”. Gone Troppo достиг лишь номера 108 в США и вообще не попал в чарты в Англии. Если не считать появлений в саундтреках, это будет его последний альбом на ближайшие пять лет.

Он всегда описывал свою главную задачу в HandMade как “помощь” таким людям, как труппа Monty Python, в осуществлении их проектов – отчасти в духе злополучной битловской Apple Corps. С другой стороны, главная задача Дениса О’Брайена, как в конце концов выяснилось, заключалась в том, чтобы всеми возможными способами присваивать деньги Джорджа.

Его молодой штатный бухгалтер Стив Эббот уже давно это подозревал, разбираясь в запутанной сети офшорных компаний и банковских счетов, созданной якобы для защиты Джорджа от Налоговика (и для того, чтобы “пайтоны” тоже ее использовали, когда станут клиентами О’Брайена, как он хотел).

Но, к несчастью для О’Брайена, Пейлин, Айдл и компания не клюнули на его удочку мгновенно, как в свое время Джордж. “Денис повез нас на Фишерс-Айленд в штате Нью-Йорк и там показывал на грифельной доске все точки, где он собирался разместить наши деньги, – вспоминает Майкл Пейлин. – Потом мы все спрашивали друг у друга: «Кто-то понял хоть слово из того, что он говорил?» – и никто из нас не понял. Настоящая проблема была в том, что ни у кого из нас не было тех же претензий к уплате налогов, что были у Джорджа”.

Окончательным откровением для Стива Эббота стала организованная О’Брайеном короткая вылазка на уик-энд на остров Гернси – один из Нормандских островов, ближайшего к Британии офшора О’Брайена, – чтобы поблагодарить директоров и членов правления созданных им офшорных компаний за их “работу”. “Одним из них оказался бывший шофер Питера Селлерса, единственным деловым достоинством которого было наличие ирландского паспорта. Другой была одна из бывших «яблочных ошметков» по имени Люси Риго, обладательница итальянского паспорта, благодаря которому она отвечала за зарплатную ведомость во Фрайар-Парке и подписывала чеки на сотни тысяч фунтов”.

Эббот к тому времени считал “пайтонов” скорее своими друзьями, чем клиентами, поэтому он приложил усилия, чтобы вырвать их из лап О’Брайена, поплатившись за это увольнением и заработав вечную ненависть бывшего работодателя.

“В какой-то момент Эрик Айдл пришел ко мне и сказал: «Может, вытащишь и Джорджа?» – вспоминает он. – Но мне пришлось сказать: «У меня и так уже забот полон рот с вами, ребята»”.

Со стороны партнерство Харрисона и О’Брайена казалось идеальным союзом мегазвезды и финансиста. Ведь HandMade