Безликий - Е. Юань

— беззвучно хмыкнул про себя Клейн. Его взгляд зацепился за входную дверь: вместо кричащей вывески фасад украшала лишь изящная металлическая роза, отливающая золотом.

— Полагаю, здешние обитательницы уличными девками не считаются? — как бы невзначай бросил сыщик.

— Разумеется, статус совершенно иной, — Майк уверенной походкой бывалого завсегдатая подвел Клейна к зданию и толкнул тяжелую створку.

Едва переступив порог, юноша ощутил слегка резковатый, бьющий в нос коктейль из сладких парфюмов и уловил томную, обволакивающую мелодию.

Повинуясь инстинкту, он бегло огляделся. По обе стороны от входа и по всем углам просторного холла несли вахту дюжие вышибалы в черных куртках и полуцилиндрах. Как ни крути, а заведение легальное, и эти ребята явно предназначались для усмирения буйных пьяниц да зарвавшихся мужланов.

По периметру залитого золотистым светом зала в живописном беспорядке громоздились мягкие диваны и кресла. Нашлось место даже для рояля, а в самом центре образовалась просторная танцевальная площадка.

Прямо сейчас на диванчиках там и сям восседали дамы. Блондинки, шатенки, русые и брюнетки; облаченные кто в пышные, вычурные наряды, кто в скромные платья, а кто и в откровенно кричащие туалеты. Одни источали сок зрелой, утонченной женственности, другие краснели по-детски робко, третьи пылали неуемной энергией юности, а иные и вовсе блистали поистине ослепительной красотой.

Одни лениво подпирали щеки, наслаждаясь музыкой, другие со смешком перешептывались между собой, третьи безмятежно листали журналы и прессу, а кто-то уже плавно кружился в танце с кавалерами.

Поскольку на часах было всего полчетвертого, посетителей набралось от силы пара-тройка человек. На первый взгляд вся эта картина походила скорее на приличный светский раут, нежели на порочное нутро публичного дома.

— Загляни мы сюда после восьми вечера, застали бы весьма пикантные представления. Хе-хе, а так… присмотрел даму по вкусу — подходишь, приглашаешь на танец и под чарующую музыку ненавязчиво интересуешься расценками. Ударили по рукам — добро пожаловать в нумера на втором или третьем этаже, наслаждаться незабываемыми мгновениями. Ха! А если кошелек позволяет, можно и до самого утра здесь заночевать, — Майк размял шею, и от его былой респектабельной сдержанности не осталось и следа. Репортер мигом преобразился в легкомысленного повесу.

С игривой улыбкой он шагнул в зал, целенаправленно направляясь к совсем юной, угловатой девчушке лет пятнадцати-шестнадцати, не больше.

«Это он истинное лицо показал, или просто в роль виртуозно вжился?» — Клейн, слегка опешив от такой метаморфозы, на автомате пристроился следом за репортером.

— Убитой Сибелле едва исполнилось шестнадцать. Логично предположить, что ее ровесницы водили с ней куда более тесную дружбу и могут знать больше, — вполголоса пояснил Майк, не оборачиваясь.

В следующую секунду он многозначительно поиграл своими редкими бровями и, вернувшись к нормальной громкости, бросил:

— Ну как, присмотрел себе кого-нибудь?

— Я здесь исключительно в роли вашего телохранителя, — ответил Клейн, строго придерживаясь оговоренной легенды.

Майк едва заметно кивнул и вдруг рассмеялся:

— Знаешь, когда я предаюсь утехам, чужие глаза мне совершенно ни к чему.

— Я буду нести вахту за дверью, — Клейн мгновенно уловил намек и напустил на себя вид предельно сурового, сосредоточенного профессионала.

Не став больше разглагольствовать, Майк приблизился к юной особе, галантно склонился и протянул руку, приглашая на танец.

«Подумать только, продавать себя в таком нежном возрасте… Баклунд воистину соткан из слепящего блеска и непроглядной грязи… Ого, а вон там, глядите-ка, весьма импозантный джентльмен в летах пожаловал. Седина уже виски тронула, а туда же…» — Клейн вытянулся по стойке смирно, опустив руки по швам, и безучастно наблюдал, как Майк с девчушкой медленно скользят в вальсе по центру зала.

Спустя пару минут Майк вернулся обратно. Слегка раздосадованный, он бросил Клейну:

— Ценник кусается.

Поравнявшись с сыщиком, он тут же добавил шепотом:

— Девчонка действительно знала Сибеллу. Вот только здешняя заправила, мадам Лопес, под страхом жесточайшей расправы запретила им даже заикаться об этом деле. Боже, при одном лишь упоминании наказания бедняжку начала бить крупная дрожь. Страшно даже представить, какими пытками их тут запугали.

Клейн, проникшись искренним сочувствием, но будучи не в силах ничем помочь, лишь тяжело вздохнул и тихо спросил:

— И каков ваш план?

— Не хочу навлекать на этих бедняжек еще большую беду. Пойду напрямик к мадам Лопес, — Майк похлопал сыщика по плечу. — Смотри в оба и прикрой мне спину!

Развернувшись вполоборота, Клейн с предельной серьезностью предупредил:

— Если запахнет жареным, вы будете беспрекословно подчиняться моим приказам.

— Уяснили? Никакой самодеятельности!

— Договорились, договорились, — Майк примирительно вскинул руки на уровень плеч, торопливо закивав.

Бросив это, репортер решительно зашагал к одиночному креслу в дальнем углу. Там восседала весьма обольстительная особа в кричаще-ярком платье, с густым, бросающимся в глаза макияжем.

— Если не желаешь опростоволоситься перед дамами, отказываясь после танца из-за нехватки монет, советую для начала перекинуться парой слов с мадам Лопес и прояснить прейскурант, — нарочито громко произнес Майк.

Услышав их перепалку, женщина повернула голову. Плавно поднявшись навстречу, она натянула на лицо профессиональную улыбку:

— Добрый день, джентльмен. Я и есть Лопес. Присмотрели себе кого-нибудь по вкусу?

— Присмотрели, — Майк внезапно смерил ее долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и, тихонько хмыкнув, выдал: — Вы мне чертовски импонируете.

«Вы мне тоже чертовски импонируете… Держитесь в борделе так непринужденно, словно к себе домой зашли…» — уголок губ Клейна предательски дернулся.

На лице Лопес на мгновение проступило оцепенение, но она тут же выдавила из себя фальшивую усмешку:

— Прошу простить великодушно, но я сегодня не в форме. Сами понимаете, у дам раз в месяц бывают свои деликатные недомогания.

Поняв, что утащить бандеровшу в номера для задушевной беседы не выйдет, Майк помолчал пару секунд, а затем резко отбросил шутливый тон:

— Мадам Лопес, я репортер. И я пришел выведать у вас всё, что касается Сибеллы. Вот мое удостоверение.

Лицо женщины вмиг потемнело, налившись свинцовой мрачностью, и она раздраженно отрезала:

— Всё, что мне известно, я уже выложила легавым. К ним и обращайтесь!

— Сибелла была уличной бродяжкой, сиротой, которую я приютила. В тот злополучный вечер она приняла предложение клиента и отправилась к нему на ночь. А поутру, на обратном пути, встретила свою смерть. Вот и всё.

— А теперь будьте любезны, очистите помещение! Либо идите танцевать с девочками!

Бросив это, Лопес нетерпеливым жестом подозвала двоих околачивающихся неподалеку вышибал.

Клейн, не теряя ни секунды, шагнул вперед, заслонив собой Майка Джозефа.