Приключения в Империи - Ольга Корлан

*****

Она стояла на чёрной равнине.

Пепел под ногами хрустел при каждом движении, как будто она ступала по остаткам костей. Небо над головой было тёмным, беззвёздным, и только ветер, холодный и сухой, проносился над пустыней, поднимая облака пыли, которые медленно оседали на её плечи.

Ами огляделась. Всё вокруг было таким же, как в детстве, когда она видела эти сны каждую ночь. Чёрная земля, серая дымка на горизонте и тишина, которая давила на уши, как вода. Только теперь она не чувствовала страха. Она предвкушала встречу.

Вдалеке показалась фигура. Она шла к ней медленно, и её плащ развевался на ветру, как крылья огромной птицы. Ами не двигалась с места, не пыталась бежать к ней, как делала раньше. Она просто стояла и ждала, глядя, как фигура приближается, становясь всё более отчётливой и знакомой.

Когда фигура подошла достаточно близко, Ами увидела, что плащ был чёрным, как ночное небо, а лицо скрывалось под глубоким капюшоном. Но она знала, кто это. Она чувствовала это всем своим существом.

— Ты пришёл, — сказала она, и голос её не дрогнул.

Рука поднялась, и капюшон упал. Перед ней стоял Эльван. Его лицо было бледным, но глаза горели тем же огнём, который она так хорошо помнила. Он смотрел на неё так, как будто видел впервые, но в его взгляде была та же теплота, которая была у него всегда.

— Я пришёл, — ответил он, и его голос звучал тихо, но отчётливо, как будто он стоял рядом с ней, а не в её сне. — У меня мало времени, Ами. Салергины могут обнаружить мою проекцию в любой момент.

— Что ты узнал? — спросила она, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога.

— Я узнал, как они планируют подменить Императора. — Эльван подошёл ближе, и она почувствовала его присутствие, хотя он был всего лишь тенью, проекцией его души. — Ты знаешь о традиции, которую он соблюдает перед каждой речью?

— Какой традиции?

— Перед тем как обратиться к жителям каждой планеты, которую он посещает, Император должен провести полчаса в полном одиночестве. Это древний обряд, Ами. Он символизирует единение правителя с планетой. Он должен «услышать её голос» перед тем, как говорить с её народом. В эти полчаса он остаётся один. Без охраны. Без советников. Без свидетелей.

Ами почувствовала, как холод пробегает по спине. Она вспомнила, что Император действительно всегда соблюдал эту традицию. Она слышала о ней, но никогда не задумывалась о том, какую опасность она может представлять.

— Салергины знают об этом, — продолжал Эльван. — Они знают график его посещений на ближайшие три месяца. Они выберут момент, когда он будет наиболее уязвим, и заменят его клоном.

— Но как они смогут подобраться к нему? Он всегда в окружении охраны, даже когда он один, его охраняют невидимые стражи.

— У них есть подчинённые люди в охране, но я не смог выяснить кто.

Ами закрыла глаза, чувствуя, как слова Эльвана впиваются в её сознание. Она знала, что если салергины успеют подменить Императора раньше, чем Империя сможет нанести удар, всё будет потеряно.

— Когда? — спросила она, открывая глаза. — Когда они планируют это сделать?

— Я не знаю точно. Но это будет одно из его ближайших посещений, они не будут ждать даже три месяца. Ты должна предупредить его, Ами. Ты должна убедить его изменить традицию или, по крайней мере, быть настороже.

— Я сделаю это, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы остановить их.

Эльван улыбнулся той самой улыбкой, которую она полюбила — тёплой, искренней, чуть грустной.

— Я знаю, что ты сделаешь, — сказал он. — Я знаю, что ты справишься. И я обещаю тебе: я вернусь. Что бы ни случилось, я вернусь к тебе.

Он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но его пальцы прошли сквозь неё, как туман. Ами почувствовала, как боль пронзает её, и попыталась схватить его руку, но не смогла.

— Я жду тебя, — прошептала она.

Его образ начал таять, как дым на ветру. Сначала исчезло его лицо, потом руки, потом он весь растворился в темноте, оставив её одну на чёрной равнине.

*****

Ами проснулась с криком.

Она сидела на кровати, тяжело дыша, и сердце её колотилось где-то в горле. В комнате было тихо, только сверчки в саду продолжали свою песню. Лунный свет серебристыми полосами ложился на пол, создавая спокойную, почти мирную картину, которая так не соответствовала тому хаосу, что творился в её душе.

Она встала с кровати и подошла к окну. Ночь была тёплой и тихой, и звёзды над Лиллем сияли так же ярко, как и всегда. Но Ами не видела их. Она видела только лицо Эльвана, его голос, его слова, которые всё ещё звучали в её голове.

«Император должен провести полчаса в одиночестве».

Она знала, что должна действовать. Если салергины успеют подменить Императора раньше, чем Империя сможет нанести удар, всё будет потеряно. Война будет проиграна ещё до того, как начнётся.

****

Утро на Лилле пришло тихо, как и всегда. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, заливая комнату мягким золотистым светом, который проникал сквозь тонкие занавески. Птицы пели в саду, их голоса смешивались с запахом росы и цветов, которые распускались под первыми лучами дня. Всё вокруг казалось мирным и спокойным, но Ами не чувствовала этого покоя.

Глава 59.4

Она проснулась с ощущением, что мир вращается вокруг неё — медленно, но неумолимо. Голова кружилась, и в груди поднималась тошнота, которую она не могла объяснить. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как волны дурноты накатывают на неё одна за другой.

«Это просто усталость, — думала она, прикрывая глаза. — Я просто переутомилась. Слишком много переживаний, слишком мало сна».

Она села на кровати, чувствуя, как пол качается под ней, и попыталась встать. Но ноги не слушались, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить желудок, который, казалось, решил взбунтоваться против неё.

— Ты выглядишь ужасно, — раздался голос у двери.

Ами подняла голову. В дверях стоял Алишер. Он держал поднос с чаем и какими-то тостами, но его взгляд был встревоженным. Он, казалось, заметил что-то в её лице, что заставило его застыть на месте.

— Я в порядке, — сказала она, чувствуя, как голос звучит хрипло и слабо.

— Ты не в порядке, — ответил он, ставя поднос на столик у входа. — Ты бледная, как привидение. И ты